Вот тут-то Иньиго и столкнулся с настоящими трудностями, которые оказались намного сложнее больных ног и незнания языков. Разумеется, при богатых благодетельницах достать мешок сухарей проблемы не составляло. Но Лойола, уже «подсевший» на мироздание, исполняющее его желания, испугался. Почему его не берут без сухарей? Может, это знак ошибочности пути? Или очередная проверка на серьезность его намерений?
Вспоминается анекдот про человека, который, попав в наводнение, ждал помощи от Господа и не согласился спастись ни на грузовике, ни на лодке, ни на вертолете. Подобная ситуация может показаться нам забавной, но не будем забывать: Иньиго ведь замахнулся на запредельно трудный путь, на котором не существует выверенного маршрута. Лишь зыбкие малопонятные знаки, среди которых сухари не такая уж малость, если подумать.
«Эти сомнения были настолько сильны, что причиняли ему немало мучений, — читаем мы в «Автобиографии». — Наконец, не зная, что делать, поскольку находились основательные резоны и «за», и «против», он решил довериться своему духовнику, которому объяснил, как сильно желал он следовать по пути совершенства и того, что служило бы к вящей славе Божией, равно как и причины, заставлявшие его усомниться в том, должен ли он взять с собой пропитание. Духовник решил, что ему следует попросить необходимое и взять с собой».
Видимо, он попросил деньги не у Паскуаль и не у Росер, а еще у какой-то женщины, не знавшей о его предстоящей поездке. Та поинтересовалась, куда собрался этот изможаенный хромой человек. Лойола хотел сказать ей правду, но не осмелился, убоявшись греха тщеславия. Он хорошо знал себя и опасался не напрасно, если вспомнить его безумный перфекционизм и неуемное щегольство прошлых лет. Поэтому он тщательно скрывал и свое происхождение. Род Лойола был известен по всей Испании, и нищенствующий дворянин не смог бы избежать почестей и резонанса в отличие от безвестного оборванца.
Иньиго сказал даме, будто бы едет в Рим. Та безмерно удивилась и даже огорчилась, поскольку Вечный город вовсе не котировался в качестве духовного центра. Однако денег дала.
В результате он пришел на корабль с большим мешком сухарей, а лишние несколько монет, оставшихся от поданной ему милостыни, оставил на скамейке у пристани. В «Автобиографии» он вспоминает об этом эпизоде спустя 33 года так же ясно, словно это происходило с ним вчера.
Судно, на котором Лойола отправился в Гаэту, попало в бурю и достигло берега лишь через пять дней. Сухари оказались весьма кстати, ведь после морского путешествия предстоял долгий пеший путь к Святейшему отцу.
От Гаэты до Рима около 145 километров. Нешуточное расстояние даже для здорового человека с тугим кошельком, не то что для инвалида. К тому же паломникам никто не обещал в пути ни еды, ни ночлега. Тем не менее бывший военный и опытный аскет не особенно опасался трудностей, скорее радовался им.
По пути ему пришлось совершить настоящий рыцарский подвиг, защитив двух дам — своих попутчиц — от посягательств пьяной солдатни. Вспомним: меча при себе он уже давно не имел. Единственным его оружием оказалась страсть и ярость, с которой он бросился обличать грешную природу солдат. Этот эпизод описан в «Рассказе паломника» следующим образом:
«Тут его охватил такой сильный порыв <негодования>, что он стал кричать, говоря: «И это прикажете терпеть?» — и тому подобные жалобы. Все это он говорил с таким напором, что все в доме перепугались и никто не причинил ему никакого вреда».
Свою способность влиять на людей Лойола использовал и раньше. Удалось ведь ему убедить памплонский гарнизон и заставить его против всякого здравого смысла продолжать защищать крепость. В дальнейшем это личное качество сильно помогало ему завоевывать позиции для Общества Иисуса.
В Рим Иньиго также попал исключительно удачно, на Страстную пятницу, пришедшуюся на 5 апреля 1523 года. Ему удалось вместе с огромной толпой увидеть и поприветствовать папу на площади у собора Святого Петра. Все собравшиеся паломники получили общее благословение от Адриана VI. Сутками позже наш герой встретил Пасху в самом сердце католического мира, в городе, навсегда связанном со святым Петром, бывшим, как мы помним, покровителем рода Лойола и личным патроном Иньиго еще со времен хирургических истязаний.
Вдосталь налюбовавшись на святыни, которыми изобилует Вечный город, в середине апреля Лойола отправился в Венецию, откуда уходили корабли в Святую землю. Все это время ему приходилось буквально держать оборону от многочисленных сочувствующих и добрых советчиков. Люди, узнав о том, что хромой оборванец абсолютно без денег и без соответствующей одежды намерен отправиться в Иерусалим, приходили в ужас и от всей души уговаривали безумца одуматься и вернуться домой.
Но теперь, несмотря на многочисленные увещевания, Лойола уже ни минуты не сомневался в правильности избранного пути.