Главная причина поляризованности мирового пространства – глобальная конкуренция, борьба за власть, прибыль, благосостояние, «место под солнцем» в иерархичной системе мирового хозяйства. Неважно, идет ли здесь речь о конкурентной борьбе между регионами, странами, компаниями. Каждый субъект хозяйственной деятельности стремится превзойти, обогнать своего конкурента. Это справедливо и в отношении территорий. На протяжении всей истории государства стремились обогнать своих контрагентов в политическом, экономическом и даже в культурном плане. Пути для этого были различны. Однако для всех них без исключения политические действия были отражением экономических интересов правящих классов или национальной элиты. В этой борьбе интересов одни государства выигрывали, другие проигрывали. Центр мирового хозяйства перемещался из одного региона в другой [Бродель]. Технологии и инвестиции, подпитывающие друг друга, были решающими факторами развития и доминирования. Их концентрация определяла в конечном итоге мощь государства.
И на сегодняшний день правительства делают все возможное, чтобы в их регион пришел капитал, таланты, создавались новые рабочие места, обеспечивался рост регионального ВВП и чтобы хоть часть населения ощущала улучшение жизненных условий. Поэтому по всему миру формируются налоговые оазисы, финансовые офшоры, технологические парки, технополисы, свободные производственные и обслуживающие зоны. Для этой цели также строятся современные архитектурные сооружения (постмодернистские вокзалы, аэропорты, филармонии, музеи, театры, ночные клубы), улучшается территориальная инфраструктура, возводятся новые материальные символы, призванные отразить дух времени, новый стиль и образ жизни людей. Для этой цели национальные парламенты принимают законы, либерализирующие торговлю, бизнес, миграцию, национальные отношения, а также отношения сексуальных меньшинств. Для этого понижаются региональные налоги, иностранным инвесторам предоставляются большие льготы, вплоть до освобождения от налогов (Индия), субинвестируется строительство бюро, офисов, систем водо- и энергоснабжения. Делается все возможное, чтобы у региона появились профиль, индивидуальность, благоприятный имидж, какое-то преимущество в конкурентной борьбе. Этому способствуют и новые реалии глобализирующегося мира, обостряющие и без того серьезную конкуренцию за ресурсы, капитал. Эта борьба предъявляет жесткие требования к региональной элите. На ее плечи ложится тяжелый груз ответственности за «довольство» (по выражению П. А. Кропоткина) народных масс.
Асимметрия пространственного развития особенно очевидна при сравнении развитых (богатых) и развивающихся (бедных) стран. Однако и в развитых государствах существуют огромные региональные различия. Одни регионы характеризуются высокими показателями экономического развития и доходов населения, в других наблюдаются процессы «сжатия» социальных и экономических показателей. Для примера здесь можно упомянуть южную Италию, регион Дром (Франция), Лаузиц в ФРГ и др. Поляризация национальных пространств – феномен не новый, однако в настоящее время он обрел особый размах. Регионы с традиционными отраслями промышленности, слабо интегрированные в глобальную систему производства, с регионально или локально ориентированными услугами и сельским хозяйством, характеризуются как регионы «сжатия» экономической и социальной сферы. Среди них выделяют неблагополучные в социально-экономическом плане территории, характеризующиеся очень высоким уровнем безработицы, оттоком населения, ненормальной криминогенной ситуацией и т. д. Старопромышленные регионы Западной Европы, в недавнем прошлом доминантные экономические кластеры, – наглядный тому пример. К регионам-аутсайдерам можно также отнести многие территории стран Центральной и Восточной Европы, потерявшие вследствие структурной трансформации их штандортную (территориальную) привлекательность – это новая периферия ЕС, регионы экономической стагнации и рецессии. Таких регионов на современной карте Европы больше, чем быстро прогрессирующих.