Я тут же подняла руку, когда лидер предложил нам поделиться своими успехами на этой неделе. Я заявила о своем достижении и встретилась глазами со своей учительницей в тот самый момент, когда мне вручали награду, которая – если не читать, что на ней написано, – казалась мне голубой ленточкой, какие обычно вручают за первое место в эстафете (еще и с золотой звездой!).
Я до сих пор помню ее лицо, в выражении которого смешались досада, печаль, стыд и завистливая радость за мои успехи. Я же скинула четыре килограмма. Любой возрадовался бы на моем месте.
Участие в программе
Я знала, что где-то есть подходящая система, которая будет так же эффективна, как показывают по телевидению или на страницах глянцевых журналов. До/после. Грешница/святая. И я продолжала поиски. В последующие 15 с лишним лет я перепробовала все диеты, какие только существуют. Недавно я подвела итог: в моей копилке оказалось 65 различных диет! К некоторым из них (например
Потом меня осенило: может быть, 66-я диета тоже не сработает? Возможно, все с самого начала шло шиворот-навыворот.
Все это время у меня закрадывалось сомнение относительно честности всей этой диетической культуры. Уверена, в мире нет ничего другого, что человек мог бы пытаться реализовать 65 раз, но каждый раз безуспешно, постоянно обвиняя в этом себя. Если у меня исчезает интернет-соединение, я никогда не виню в этом себя. Я спускаю всех собак на интернет-провайдера, сообщаю о его чудовищном непрофессионализме, при том что 99,9 процентов времени все работает безупречно. Но что делать с диетами, которые при всем своем многообразии не дают результата на протяжении 20 лет?
Очевидно, что проблема во мне.
На фоне экспериментов с диетами у меня появился ряд проблем со здоровьем. В средней школе меня часто мучили хронические и необъяснимые боли в животе. Мне диагностировали синдром раздраженного кишечника, что значило примерно следующее: «у тебя болит живот, но мы не знаем, в чем дело». Со временем боли в животе стихли, а воспоминания об этом вытеснили события более драматичные, включая переезд в другой штат и смену школы к началу восьмого класса.
Потом появились мигрени.
Первые – и довольно сильные – проявления начались на первом курсе колледжа. От головных болей у меня ухудшилось зрение, и я не была уверена, что оно восстановится. Не было подходящих слов, чтобы описать эту боль, мне оставалось только подвывать. Мигрени часто сопровождались вспышками света, тошнотой и тотальным дискомфортом – я буквально не находила себе места. Бывало, я даже не ложилась спать: лежать в темноте без возможности уснуть было мучительно и невыносимо, я предпочитала бодрствовать.
Частота мигреней увеличивалась, в какой-то момент они начали случаться каждый день. Мне и сейчас больно об этом вспоминать. Тот год был колоссально болезненным.
Родители показывали меня разным докторам, я сдавала анализы, принимала всевозможные препараты и подвергалась всевозможным методам лечения – даже самым неправдоподобным. К счастью, это происходило до того, как ввели систему строгого досмотра личных вещей учеников, так что я могла спокойно приносить с собой пузырек с викодином и принимать его на перемене, чтобы хоть как-то держаться.
Лекарства по-настоящему никогда не работали. Спустя год частота мигреней постепенно сократилась до двух раз в неделю. Это был серьезный сдвиг, но его было недостаточно. Я была разбита, цинична и думала, что боль никогда не уйдет, но все же была настроена не допустить этого.
Во время учебы в университете я взяла ситуацию под контроль. Я должна была найти то, что поможет. Мне не хотелось провести университетские годы, к которым я так стремилась, как последние пару лет в колледже. Я открыла для себя биологическую обратную связь – специальную технику, помогающую людям бороться с хроническими болями. Основа техники – медитация, и постепенно я погрузилась в ее изучение.
Я чувствовала себя в своей тарелке, практикуя медитацию и читая книги по теме. Научилась распознавать мигрени в зачатке, научилась останавливать их, визуализировать боль (чаще всего я представляла себе красный мяч) и в конечном итоге купировать приступ. Мигрени не всегда исчезали, но их интенсивность и продолжительность значительно снизились. Ни один препарат не давал таких результатов (еще и без побочных эффектов).