«Позднее меня порадовали сообщением, что место, где стоял мой дом… посещается неким «дьяволом», который не выносит чужаков и склонен душить их ночью. Обитающие в кратере духи и теперь настолько недоброжелательны, что моя канакская прислуга отказывалась ходить стирать на озеро даже днем, пока ее не заверили, что наш отряд будет работать совсем рядом».
Пасхальцы уже усвоили, как высоко ценят покупатели их старинные реликвии, и, по словам Раутледж, поиски пещер с сокровищами были единственным видом труда, которому островитяне предавались с истинным удовольствием. Незадолго до прибытия Британской экспедиции от одного старого переселенца на Таити до местных жителей дошел слух, что «в тайнике на побережье, недалеко от пещеры Каннибалов, хранятся вещи», и Раутледж застала пасхальцев в разгар поисков. Охотники за кладами изрыли всю землю по соседству с лагерем (там же, с. 274). На крохотном островке Мотунуи у юго-западного мыса несколько островитян только что нашли в пещере старую каменную скульптуру высотой с полметра. Это изделие прибыло в Чили как раз, когда Раутледж зашла туда на пути к острову Пасхи, и ей удалось выменять его за одеяло (там же, с. 261). Пасхальцы утверждали, что статуя эта (наст, том, с. 514, фото 158 а) называлась Титахан-га-о-те-хепуа и служила межевым знаком. Однако это объяснение вряд ли отвечает истине, очень уж статуя похожа на каменных стражей, которых еще не так давно, во времена визита Жюльена Вио, за сорок два года до прибытия Раутледж, ставили у входа в жилище (рис. 10).
На том же островке отряд Раутледж затем проник в два сооруженных людьми подземных склепа. В них лежали останки, но мобильных изделий не было, только из стены одного из склепов торчали три скульптурных изображения человеческих голов со следами красной краски. «Одна, выполненная лучше других, достигала в длину двадцати дюймов (около 50 см) и выступала над поверхностью стены на два-три дюйма; обращала на себя внимание явно выраженная «эспаньолка». Кроме того, на стенах были выгравированы изображения птиц». Во второй пещере тоже лежали останки и тоже из стены торчали грубо вытесанные головы, но и тут не было обнаружено никаких вещей, из чего Раутледж (там же, с. 274–276) заключила, что имущество, которое хоронят вместе с останками, по-видимому, вскоре становится добычей воров. Целая глава в ее книге так и называется «Пещеры и кладоискательство» (там же, гл. 17):
«По своему геологическому строению остров Пасхи — край подземных пустот… Гротов и расщелин несчетное множество, они, как мы смогли убедиться, служили и для сна и для захоронений, удобны они и для хранения сокровищ… Мы ежедневно исследовали попадавшиеся нам пещеры и гроты…» Она говорит о «невозможности для нас проникнуть в самые заманчивые пещеры, которые открываются посредине высоких обрывов над морем. Их видно с моря, известно, что ими пользовались, но первоначальный путь к ним то ли смыт разрушительным прибоем, то ли осыпался на берег грудой камня…
В конце концов мы отказались от попыток добраться до них. Несомненно, опытные скалолазы с веревкой справились бы с этой задачей, но дело было опасное, так что, учитывая малочисленность нашего отряда и все обстоятельства, мы предпочли не рисковать. Судя по тому, что мы видели в других местах, вряд ли эти пещеры содержали что-то ценное; так или иначе, они ждут, нетронутые, тех, кто последует за нами.