Читаем Искусство стареть (сборник) полностью

Как раньше юная влюблённость,так на закате невзначайнас осеняет просветлённостьи благодарная печаль.


Замшелым душам стариковсозвучны внешне их старушки:у всех отпетых гавнюкових жёны – злобные гнилушки.


Я остро ощущаю временами(проверить я пока ещё не мог),что в жизни всё случившееся с нами —всего лишь только опыт и пролог.


Когда близка пора маразма,как говорил мудрец Эразм,любое бегство от соблазнаесть больший грех, чем сам соблазн.


Я храню душевное спокойствие,ибо всё, что больно, то нормально,а любое наше удовольствие —либо вредно, либо аморально.


Вульгарен, груб и необуздан,я в рай никак не попаду,зато легко я буду узнанво дни амнистии в аду.


То ясно чувствуешь душой,то говорит об этом тело:век был достаточно большой,и всё слегка осточертело.


Так же будут кишеть муравьи,а планеты – нестись по орбитам;размышленья о смерти мои —только мысли о всём недопитом.


Готовлюсь к уходу туда,где быть надлежит человеку,и время плеснёт, как воданад камешком, канувшим в реку.


Остатком памяти сухим,уже на склоне и пределемы видим прошлое таким,каким прожить его хотели.


Лишь на смертном одре я посмею сказать,что печально во всём этом деле:если б наши старухи любили вязать,мы бы дольше в пивных посидели.


Старение – тяжкое бедствие,к закату умнеют мужчины,но пакостно мне это следствиеот пакостной этой причины.


Я думаю – украдкой и тайком,насколько легче жить на склоне лет,и спать как хорошо со стариком:и вроде бы он есть, и вроде нет.


Мы стали снисходительно терпетьизлишества чужого поведения:нет сил уже ни злиться, ни кипеть,и наша доброта – от оскудения.


Что стал я ветхий старичок,меня не гложет грусть,хотя наружно я сморчок,внутри – солёный груздь.


Финал кино: стоит кольцомдесяток близких над мужчиной,а я меж них лежу с лицом,чуть опечаленным кончиной.


Ещё едва-едва вошёл в кураж,пора уже отсюда убывать,а чувство – что несу большой багаж,который не успел распаковать.


Очень я игривый был щенок,но дожив до старческих седин,менее всего я одинокименно в часы, когда один.


Купаю уши в мифах и парашах,никак и никому не возражая;ещё среди живых немало наших,но музыка вокруг – уже чужая.


Как только жить нам надоести Бог не против,Он ускоряет нам разъезддуши и плоти.


Старик не просто жить устал,но более того:ему воздвигли пьедестал —он ёбнулся с него.


Давно уж качусь я со склона,а глажу – наивней мальчишки —тугое и нежное лонолюбой подвернувшейся книжки.


Время – лучший лекарь, это верно,время при любой беде поможет,только исцеляет очень скверно:мы чуть позже гибнем от него же.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мои эстрадости
Мои эстрадости

«Меня когда-то спросили: "Чем характеризуется успех эстрадного концерта и филармонического, и в чем их различие?" Я ответил: "Успех филармонического – когда в зале мёртвая тишина, она же – является провалом эстрадного". Эстрада требует реакции зрителей, смеха, аплодисментов. Нет, зал может быть заполнен и тишиной, но она, эта тишина, должна быть кричащей. Артист эстрады, в отличие от артистов театра и кино, должен уметь общаться с залом и обладать талантом импровизации, он обязан с первой же минуты "взять" зал и "держать" его до конца выступления.Истинная Эстрада обязана удивлять: парадоксальным мышлением, концентрированным сюжетом, острой репризой, неожиданным финалом. Когда я впервые попал на семинар эстрадных драматургов, мне, молодому, голубоглазому и наивному, втолковывали: "Вас с детства учат: сойдя с тротуара, посмотри налево, а дойдя до середины улицы – направо. Вы так и делаете, ступая на мостовую, смотрите налево, а вас вдруг сбивает машина справа, – это и есть закон эстрады: неожиданность!" Очень образное и точное объяснение! Через несколько лет уже я сам, проводя семинары, когда хотел кого-то похвалить, говорил: "У него мозги набекрень!" Это значило, что он видит Мир по-своему, оригинально, не как все…»

Александр Семёнович Каневский

Юмористические стихи, басни / Юмор / Юмористические стихи
Шаг за шагом
Шаг за шагом

Федоров (Иннокентий Васильевич, 1836–1883) — поэт и беллетрист, писавший под псевдонимом Омулевского. Родился в Камчатке, учился в иркутской гимназии; выйдя из 6 класса. определился на службу, а в конце 50-х годов приехал в Петербург и поступил вольнослушателем на юридический факультет университета, где оставался около двух лет. В это время он и начал свою литературную деятельность — оригинальными переводными (преимущественно из Сырокомли) стихотворениями, которые печатались в «Искре», «Современнике» (1861), «Русском Слове», «Веке», «Женском Вестнике», особенно же в «Деле», а в позднейшие годы — в «Живописном Обозрении» и «Наблюдателе». Стихотворения Федорова, довольно изящные по технике, большей частью проникнуты той «гражданской скорбью», которая была одним из господствующих мотивов в нашей поэзии 60-х годов. Незадолго до его смерти они были собраны в довольно объемистый том, под заглавием: «Песни жизни» (СПб., 1883).Кроме стихотворений, Федорову, принадлежит несколько мелких рассказов и юмористически обличительных очерков, напечатанных преимущественно в «Искре», и большой роман «Шаг за шагом», напечатанный сначала в «Деле» (1870), а затем изданный особо, под заглавием: «Светлов, его взгляды, его жизнь и деятельность» (СПб., 1871). Этот роман, пользовавшийся одно время большой популярностью среди нашей молодежи, но скоро забытый, был одним из тех «программных» произведений беллетристики 60-х годов, которые посвящались идеальному изображению «новых людей» в их борьбе с старыми предрассудками и стремлении установить «разумный» строй жизни. Художественных достоинств в нем нет никаких: повествование растянуто и нередко прерывается утомительными рассуждениями теоретического характера; большая часть эпизодов искусственно подогнана под заранее надуманную программу. Несмотря на эти недостатки, роман находил восторженных читателей, которых подкупала несомненная искренность автора и благородство убеждений его идеального героя.Другой роман Федорова «Попытка — не шутка», остался неоконченным (напечатано только 3 главы в «Деле», 1873, Љ 1). Литературная деятельность не давала Федорову достаточных средств к жизни, а искать каких-нибудь других занятий, ради куска хлеба, он, по своим убеждениям, не мог и не хотел, почему вместе с семьей вынужден был терпеть постоянные лишения. Сборник его стихотворений не имел успеха, а второе издание «Светлова» не было дозволено цензурой. Случайные мелкие литературные работы едва спасали его от полной нищеты. Он умер от разрыва сердца 47 лет и похоронен на Волковском кладбище, в Санкт-Петербурге.Роман впервые был напечатан в 1870 г по названием «Светлов, его взгляды, характер и деятельность».

Андрей Рафаилович Мельников , Иннокентий Васильевич Омулевский , Иннокентий Васильевич Федоров-Омулевский , Павел Николаевич Сочнев , Эдуард Александрович Котелевский

Приключения / Детская литература / Юмористические стихи, басни / Проза / Русская классическая проза / Современная проза