Читаем Искусство стареть (сборник) полностью

Опыт наш – отнюдь не крупностьистин, мыслей и итогов,а всего лишь совокупностьран, ушибов и ожогов.


Ругая жизнь за скоротечность,со мной живут в лохмотьях пёстрыхдве девки – праздность и беспечность,моей души родные сёстры.


Окажется рощей цветущейущелье меж адом и раем,но только в той жизни грядущеймы близких уже не узнаем.


Ещё мне внятен жизни шуми штоф любезен вислобокий;пока поверхностен мой ум,ещё старик я не глубокий.


Слава Богу, что я уже старый,и погасло былое пылание,и во мне переборы гитарывызывают лишь выпить желание.


Мне жалко, что Бог допускаетнелепый в расчётах просчёт,и жизнь из меня утекаетбыстрее, чем время течёт.


Я старый, больной и неловкий,но знают гурманки слияния,что в нашей усталой сноровкеещё до хера обаяния.


В пустыне усталого духа,как в дремлющем жерле вулкана,всё тихо, и немо, и глухо —до первых глотков из стакана.


Уже виски спалила проседь,уже опасно пить без просыпа,но стоит резко это бросить,и сразу явится курносая.


Житейскую расхлёбывая муть,так жалобно мы стонем и пыхтим,что Бог нас посылает отдохнутьбыстрее, чем мы этого хотим.


Я слишком, ласточка, усталот нежной устной канители,я для ухаживанья стар —поговорим уже в постели.


Одно я в жизни знаю точно:что плоть растянется пластом,и сразу вслед начнётся то, чтоТворец назначил на потом.


Я шамкаю, гундосю, шепелявлю,я шаркаю, стенаю и кряхчу,однако бытиё упрямо славлюи жить ещё отчаянно хочу.


Себя из разных книг салатомсегодня тешил я не зря,и над лысеющим закатомвзошла кудрявая заря.


В любом пиру под шум и гамушедших помяни:они хотя незримы нам,но видят нас они.


Я к веку относился неспростас живым, но отчуждённым интересом:состарившись, душа моя чиста,как озеро, забытое прогрессом.


Ничуть не больно и не стыдноза годы лени и гульбы:в конце судьбы прозрачно видносуществование судьбы.


Нечто круто с возрастом увяло,словно исчерпался некий ген:очень любопытства стало малои душа не просит перемен.


Пришли ко мне, покой нарушив,раздумий тягостные муки:а вдруг по смерти наши душина небе мрут от смертной скуки?


На пороге вечной ночикоротая вечер тёмный,что-то всё ещё бормочетбедный разум неуёмный.


Сегодня исчез во мракеещё один, с кем не скучно,в отличие от собакия выл по нему беззвучно.


Я живу, незатейлив и кроток,никого и ни в чём не виня,а на свете всё больше красоток,и всё меньше на свете меня.


Ещё родить нехитрую идеюмогу после стакана или кружки,но мысли в голове уже редеют,как волос на макушке у старушки.


Со мной, хотя удаль иссякла,а розы по-прежнему свежи,ещё приключается всякое,хотя уже реже и реже.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мои эстрадости
Мои эстрадости

«Меня когда-то спросили: "Чем характеризуется успех эстрадного концерта и филармонического, и в чем их различие?" Я ответил: "Успех филармонического – когда в зале мёртвая тишина, она же – является провалом эстрадного". Эстрада требует реакции зрителей, смеха, аплодисментов. Нет, зал может быть заполнен и тишиной, но она, эта тишина, должна быть кричащей. Артист эстрады, в отличие от артистов театра и кино, должен уметь общаться с залом и обладать талантом импровизации, он обязан с первой же минуты "взять" зал и "держать" его до конца выступления.Истинная Эстрада обязана удивлять: парадоксальным мышлением, концентрированным сюжетом, острой репризой, неожиданным финалом. Когда я впервые попал на семинар эстрадных драматургов, мне, молодому, голубоглазому и наивному, втолковывали: "Вас с детства учат: сойдя с тротуара, посмотри налево, а дойдя до середины улицы – направо. Вы так и делаете, ступая на мостовую, смотрите налево, а вас вдруг сбивает машина справа, – это и есть закон эстрады: неожиданность!" Очень образное и точное объяснение! Через несколько лет уже я сам, проводя семинары, когда хотел кого-то похвалить, говорил: "У него мозги набекрень!" Это значило, что он видит Мир по-своему, оригинально, не как все…»

Александр Семёнович Каневский

Юмористические стихи, басни / Юмор / Юмористические стихи
Шаг за шагом
Шаг за шагом

Федоров (Иннокентий Васильевич, 1836–1883) — поэт и беллетрист, писавший под псевдонимом Омулевского. Родился в Камчатке, учился в иркутской гимназии; выйдя из 6 класса. определился на службу, а в конце 50-х годов приехал в Петербург и поступил вольнослушателем на юридический факультет университета, где оставался около двух лет. В это время он и начал свою литературную деятельность — оригинальными переводными (преимущественно из Сырокомли) стихотворениями, которые печатались в «Искре», «Современнике» (1861), «Русском Слове», «Веке», «Женском Вестнике», особенно же в «Деле», а в позднейшие годы — в «Живописном Обозрении» и «Наблюдателе». Стихотворения Федорова, довольно изящные по технике, большей частью проникнуты той «гражданской скорбью», которая была одним из господствующих мотивов в нашей поэзии 60-х годов. Незадолго до его смерти они были собраны в довольно объемистый том, под заглавием: «Песни жизни» (СПб., 1883).Кроме стихотворений, Федорову, принадлежит несколько мелких рассказов и юмористически обличительных очерков, напечатанных преимущественно в «Искре», и большой роман «Шаг за шагом», напечатанный сначала в «Деле» (1870), а затем изданный особо, под заглавием: «Светлов, его взгляды, его жизнь и деятельность» (СПб., 1871). Этот роман, пользовавшийся одно время большой популярностью среди нашей молодежи, но скоро забытый, был одним из тех «программных» произведений беллетристики 60-х годов, которые посвящались идеальному изображению «новых людей» в их борьбе с старыми предрассудками и стремлении установить «разумный» строй жизни. Художественных достоинств в нем нет никаких: повествование растянуто и нередко прерывается утомительными рассуждениями теоретического характера; большая часть эпизодов искусственно подогнана под заранее надуманную программу. Несмотря на эти недостатки, роман находил восторженных читателей, которых подкупала несомненная искренность автора и благородство убеждений его идеального героя.Другой роман Федорова «Попытка — не шутка», остался неоконченным (напечатано только 3 главы в «Деле», 1873, Љ 1). Литературная деятельность не давала Федорову достаточных средств к жизни, а искать каких-нибудь других занятий, ради куска хлеба, он, по своим убеждениям, не мог и не хотел, почему вместе с семьей вынужден был терпеть постоянные лишения. Сборник его стихотворений не имел успеха, а второе издание «Светлова» не было дозволено цензурой. Случайные мелкие литературные работы едва спасали его от полной нищеты. Он умер от разрыва сердца 47 лет и похоронен на Волковском кладбище, в Санкт-Петербурге.Роман впервые был напечатан в 1870 г по названием «Светлов, его взгляды, характер и деятельность».

Андрей Рафаилович Мельников , Иннокентий Васильевич Омулевский , Иннокентий Васильевич Федоров-Омулевский , Павел Николаевич Сочнев , Эдуард Александрович Котелевский

Приключения / Детская литература / Юмористические стихи, басни / Проза / Русская классическая проза / Современная проза