— Здесь я вас выведу, как бы на допрос к начальству. Об этом я караульного уже предупредил. А там, в здании, дверь со двора, как раз против выходной двери на улицу. Как только войдем, вы сразу шмыгнете под лестницу. Я пройду к часовому и скажу, что его просит дежурный, а сам встану вместо него. Вот в этот-то момент вы выбегайте на улицу. Выбежите и летите без оглядки, учтите, что для спасения считанные минуты. На счастье — минуточку молчания. — Но он молчать не мог: — Увидя вас, я второй раз родился. И как страстно хочется своей кровью смыть весь тяжелый груз преступления перед Родиной... И я это, Вера, сделаю... А теперь — нам пора. — И он постучал в железную дверь. Дверь распахнулась, и свежим воздухом надежды и бесстрашия обдало Веру. И она, подобно арестантке, заложив руки за спину, первой вышла из подвала и торопливо зашагала по уже серебрившейся заморозком стежке.
— Постойте, я посмотрю. — Стропилкин остановил Веру у черного входа в комендатуру, открыл дверь и, убедившись, что там никого нет, коснулся рукой ее локтя. Вера поняла, переступила порог и мгновенно юркнула под лестницу.
Тот первоначально как бы зашел в основное помещение, но тут же торопливо вышел к постовому у входа:
— Штанге, тебя дежурный вызывает. Иди, а я постою. — И встал вместо него, раскрыл входную дверь и вышел на улицу. Как только Штанге скрылся за дверью коридора, Стропилкин сделал знак: «Беги!» Вера сорвалась с места, вылетела на улицу, осмотрелась и тут же повернула направо и торопливо зашагала к углу. Ее подхватил под локоть Степан и повел к машине.
Выигрывая для Веры время, Стропилкин стоял в растворе открытых дверей с автоматом на изготовку.
— Что за шутки? — взревел выскочивший на площадку дежурный. Но увидев озверелый взгляд Вольфа, крикнул помощнику по охране:
— Арестовать! Курт, усилить охрану камер!
Стропилкин короткой очередью скосил бросившихся к нему солдат, чем поднял «в ружье» всю комендатуру. Выскочив на улицу, он бросился на другую сторону. Там перемахнул палисадник и скрылся в зарослях заброшенного сада. Вслед раздался выстрел, потом другой.
— Взять его! — скомандовал дежурный группе солдат.
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
Шофер дядя Рыгор сразу повернул машину на южную окраину и там проскочил в лес на какую-то минуту раньше, чем сюда вышло оцепление. Минуты через три Рыгор миновал дорогу на Козлы. Здесь на опушке рощи остановил машину и высунулся из кабины.
— Василий Климович, пробеги, посмотри, где сворот на полевую дорогу.
Из кузова соскочили два партизана и побежали вперед. Вера тоже было подалась, но ее Рыгор удержал:
— Сидите, подстрелят. А нам приказано вас оберегать.
Вскоре вернулся один, встал на подножку и сказал:
— Езжайте до скирды, а за ней Антип стоит. Только не загуменьем, а подальше от Могилевки. Что-то там шумят.
— А там, вишь, плешь-то какая. Будем как на ладони. Да и она-то как на рождество светит, — кивнул Рыгор на луну. — И так и этак плохо. Так что жми на всех скоростях через поле. За горой сразу Хромейково, там нас должны встречать наши и прикрыть.
— Коли так, то держись! — и Рыгор дал полный газ. Машина неслась, разбрасывая на выбоинах по кузову людей. Но они терпели, так как с обеих сторон в полукилометрах чернела опасность: справа — Могилевка, слева — Вакары.
— Ну, слава богу, кажись, пронесло? — с шумом выдохнул Рыгор. — А вон и Хромейково.
В низине на фоне неба ясно выделялись журавли колодцев и коньки крыш деревни.
— Проскочим Хромейково, а там еще с полкилометра — и мы спасены! Вот так-то, товарищ Юля!
Вот проскочили Хромейково, а дальше получилось не так, как говорил Рыгор: справа со стороны Яновщины затрещала стрельба. Пули засвистели, зацокали по кузову. Там, за стенкой кабины, кто-то рухнул и застонал. Зазвенели стекла, и колючей болью обожгло руку и грудь Веры.
— Рыгор! Не останавливай! Езжай прямо. Мы здесь прикроем. — Только и слышала Вера и очнулась, когда ее взяли из машины и переложили на повозку.
— Где я? Кто вы? — спросила она окружавших ее вооруженных людей.
— У своих. Заслоновцы мы, — ответил пожилой мужчина в фуражке и стеганке. Придержав с помощью Степана Веру за плечи, посадил ее лицом к лунному свету и нацелился пороть ножом рваный рукав. Вера его остановила и показала на грудь. Распахнув одежду и увидев рану, прогудел он:
— Ого! Нюра, быстро сумку! И побольше чего-нибудь чистенького.
— Что это? — спросила Вера, смотря в сторону ясной Полярной звезды, откуда слышались одиночные выстрелы.
— Это то, что нам надо поскорее отсюда уходить, — и фельдшер быстро обнажил Веру до пояса, наложил на рану полотняные подушечки, забинтовал их такими же полотняными бинтами и также проворно Веру одел, оставив ее правую руку под одеждой.
— Ну, Юля Петровна, прощай. — Степан пожал ей руку. — Поправляйся. А мы тебя найдем.
— Как же ты, Степан Глебыч, пойдешь? Слышь, еще палят.
— Я же не на авто. Пойду болотами до озера. Тут ведь недалечко. А утром с рабочими на лодке переправлюсь в Рябцево.