Читаем История Греции полностью

Раб в принципе являлся «вещью» и не мог быть субъектом права. Поэтому с точки зрения теоретических предпосылок греческого права раба отпустить на волю нельзя: отпущенный на волю раб (точно так же, как и всякое отпущенное на волю домашнее животное) становился «ничьей вещью» (res nullius), и всякий желающий мог взять его себе и поработить. Однако некоторые хозяева были заинтересованы в том, чтобы отдельные рабы не только при их жизни жили с их разрешения, как свободные люди, но и после их смерти сохраняли эту свободу и не подвергались опасности быть захваченными и порабощенными наследниками рабовладельца, претендующими на его имущество, или посторонними людьми. Обещание свободы после смерти пожилого хозяина стимулировало труд раба и повышало его производительность. Этого можно было достичь только обходным путем: например раб дарился («посвящался») или продавался божеству (цену раба якобы от имени бога уплачивал сам освобожденный хозяину), а бог (т. е. фактически жрецы храма) брал на себя обязательство следить за тем, чтобы никто не порабощал раба и не обижал его. Таким образом, раб фактически становился свободным, а всякое порабощение раба являлось уже кощунством по отношению к данному богу. Постепенно в передовых торговых государствах, например в Афинах, вольноотпущенники (apeleutheroi) составили уже особую довольно многочисленную группу граждан: в юридической фикции — продаже или посвящении раба богу — становилось все меньше нужды.

Эти вольноотпущенники в правовом отношении были приравнены к метэкам с той лишь разницей, что метэк мог выбрать себе «покровителем» (prostates) любого гражданина по собственному желанию, тогда как простатом вольноотпущенника обязательно являлся освободивший его на волю хозяин. По отношению к этому хозяину отпущенник сохранял ряд обязанностей. Иногда он должен был оставаться рабом до смерти хозяина или в течение определенного отрезка времени; такое временное рабство носило название paramone. Но и после отпущения на волю отпущенник сохранял некоторые обязанности по отношению к освободившему его хозяину: он должен был являться с поздравлениями и подарками в дни семейных праздников, помогать бывшему господину в случае нужды и т. д. Нарушение этих обязанностей давало бывшему господину право возбудить против отпущенника «иск об отпадении» (graphe apostasiou). Если господин выигрывал этот иск, он мог снова сделать отпущенника своим рабом; если он проигрывал, отпущенник совершенно освобождался от всяких обязанностей по отношению к бывшему господину и становился метэком.

Иностранцы и метэки

Вследствие широкого развития межполисных — прежде всего торговых — отношений, в греческих городах появляется большое число иностранцев. С точки зрения теоретических предпосылок греческого права, иностранец не пользуется в греческом государстве никакой защитой закона — его можно безнаказанно убить и ограбить. Однако уже очень рано в эти первобытные взгляды начинает вноситься ряд коррективов: если иностранец имеет покровителя (ксена, простата) из числа граждан, то обида, нанесенная иностранцу, рассматривается как обида, нанесенная его гостеприимцу; между государствами заключаются договоры о взаимной охране прав граждан одного из договаривающихся городов, проживающих в другом, и т. д. В ряде государств, в том числе в Афинах, учреждаются особые суды для разбора дел с иностранцами. Разумеется, и в этих случаях граждане оставались в привилегированном положении по сравнению с этими иностранцами.

Если иностранец решал навсегда поселиться в каком-либо городе или если он проживал в этом городе дольше определенного установленного законом срока, он переходил в сословие метэков или парэпидемов. Кроме всех повинностей, которые несли граждане (налогов, обложений, военной службы и т. д.), метэки несли еще особые специальные повинности, в частности — платили особый налог — метэкион. На суде их представляли особые представители, которых они выбирали себе из граждан — простаты.

Метэки были ограничены в ряде прав. Как и иностранцы, они не имели права владеть землей или домом (ges kai oikias enktesis) и должны были жить в наемных квартирах или гостиницах. По-видимому, они могли жить не во всех кварталах города (а Афинах — не во всех демах), а только в некоторых. Хотя они платили такие же налоги, как и граждане, они получали на праздниках меньшие части жертвенного мяса, чем граждане. Некоторые обязанности метэков носили унизительный характер: так, во время праздничных процессий жены метэков должны были нести зонтики, чтобы защищать от солнца головы гражданок. Так как суды относились к метэкам с предубеждением, афинские адвокаты обыкновенно начинали свою карьеру с того, что выступали с обвинениями против метэков.

Непривилегированные группы граждан

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука