Читаем История Греции полностью

Значительное развитие имело место в ремесленной технике. Особенно большой прогресс наблюдается в керамике. Употреблявшийся для раскрашивания черный лак отличается поразительным блеском — секрет изготовления его в настоящее время утерян. Точность и тщательность отделки в V в. значительно повышается благодаря изобретению ножного гончарного круга; теперь обрабатываемый предмет уже не нужно поворачивать рукой: при движении ноги вверх и вниз весь станок получает вращательное движение.

Характерно для этой эпохи и значительное разделение труда. Ксенофонт пишет: «В больших городах... один шьет мужские башмаки, другой — женские, а бывает и так, что один кроит, другой строчит, третий прирезывает верх, а четвертый только сшивает все вместе. Естественно, что тот, кто постоянно занимается самой небольшой частью, исполняет ее превосходно. То же самое бывает и с кухней... Один варит мясо, другой — жарит, третий варит рыбу, четвертый жарит ее, пятый печет хлеб, и притом не всякий хлеб, а только одного сорта, но зато хорошо. Очевидно, что при таком приготовлении всякая пища делается с замечательным совершенством» (Ксенофонт. Киропедия. VIII, 2, 5).

Тем не менее сколько-нибудь крупных мастерских в эту эпоху не возникает. Выгоднее было иметь несколько мелких предприятий, чем одно крупное. Отличительной чертой античного ремесла оставалось преобладание мелких мастерских: мастерская с несколькими десятками рабочих считалась уже большой. Богатый человек вкладывал лишь часть своих средств в мастерскую, остальные раздавал под проценты, тратил на покупку недвижимости и т. д. Другой причиной, препятствовавшей расширению античных предприятий, было широкое развитие домашнего производства. Хотя в V и IV вв. уже получались из-за границы не только зерно, но и материи и готовые платья, хотя зерно часто мололи не дома, а возили для помола на мельницу, — все же, как правило, в каждом хозяйстве женщины ткали, пряли и шили одежды для собственного употребления, а зерно перемалывали на жернове рабыни. Однако хлеб и рыбу приходилось покупать на рынке, и для этого необходимо было продавать оливковое масло, вино, уголь и другие хозяйственные изделия.

Большим препятствием для развития техники было вызванное рабовладельческим способом производства презрительное отношение свободных людей к грубому физическому труду. Этот труд стал уделом рабов, а поскольку в улучшении условий труда рабов граждане античных городов не были заинтересованы, нельзя было ожидать какого-либо прогресса (например, каких-либо шагов к механизации производства).

Получилось своеобразное разделение труда между свободными и рабами: к числу высококвалифицированных ремесленников относятся главным образом свободные, они гордятся этим и называют себя «мудрецами» в своем искусстве. Опытные специалисты-мастера пользуются за свой опыт и знания большим авторитетом. Для ряда отраслей теперь уже необходимо знание арифметики, геометрии, начал практической механики. Хозяева мастерских были свободными людьми и в значительной части — гражданами; по свидетельствам древних авторов, именно эти «сапожники, горшечники и кожевники» решают все вопросы в народном собрании. Там, где не требуется высокая квалификация, работают и свободные и рабы, но так как потребности раба очень низки, то конкуренция с рабами для свободных оказывается невозможной (особенно при работе на частных лиц), и свободный труд постепенно вытесняется рабским. Наконец, в качестве чернорабочих работали только рабы, свободные шли на такую работу, только находясь в безвыходном положении. На некоторые наиболее тяжелые работы свободные вовсе не допускались по закону: так, человек, который заставил бы свободного мальчика вращать мельничный жернов, подлежал смертной казни. Рабовладельческий способ производства, таким образом, не давал возможности повышать технику ремесла выше определенного, сравнительно низкого уровня: огромное большинство рабов было чернорабочими и работали под угрозой бича, под угрозой наказания; этим людям можно было, как заметил уже Маркс, давать только наиболее грубые, наиболее неуклюжие орудия труда, труднее всего подвергавшиеся порче: такой рабочий с особенным удовольствием портил орудия, так как работал из-под палки.

Это замечание Маркса не может, однако, относиться к квалифицированным оброчным рабам, которые назывались «живущими отдельно» и находились в более привилегированном положении; они, как правило, работали своим инструментом.[341]

Техника военного и морского дела

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука