Читаем История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока полностью

Большая часть приморской равнины обязана происхождением тем, что еще в давний геологический период, который называется третичным, прежнее морское дно поднялось из воды. На его меловые отложения позднее в некоторых местах наложился аллювий, намытый и разнесенный водными потоками с горных склонов. Вокруг Бейрута верхний слой песчаных отложений оставлен волнами Средиземного моря, куда они, в свою очередь, попали из Нила. Состоящее, таким образом, из песчаных пляжей и морского ложа, обогащаемое и орошаемое близлежащими нагорьями, побережье на всем своем протяжении на редкость плодородно. На юге оно включает в себя издревле прославленные равнины Шарон и Филистимская, от которой произошло название Палестина, на севере – Нусайрийскую литоральную зону, а посередине – ливанский Сахил.

Береговая линия на всем протяжении – одна из самых прямых в мире, не нарушаемая глубокими лиманами и бухтами, за исключением Искендеруна на самом севере. Оттуда до самой египетской границы, находящейся на расстоянии около 440 миль (700 км), едва ли найдется гавань, достойная этого названия.

Над сирийским побережьем возвышается линия гор и плато, которая начинается с Аманоса на севере и простираются до величественного массива Синая на юге, а главный ее хребет составляет западный Ливан. Ливан – это скелет, плоть на котором формируют прилегающие равнины и низменности. Это вторая из продольных полос. Она образует первую преграду для сообщения между морем и восточными внутренними районами, преграду, которая прерывается только в самом конце, у Александреттского залива, где можно получить доступ через Сирийскую седловину[11]к месопотамским равнинам и Суэцкому перешейку, через который поддерживалась связь с Красным морем и Аравийской пустыней. Между этими двумя оконечностями высокогорная преграда прерывается только у долины Нахр-аль-Кабир (великая река Элевтерий) севернее Триполи и на изломанной равнине Изреель (Мардж ибн-Амир), восточнее Акко (Акки или Акры) и Хайфы.

Аманос[12] – это короткое ответвление или складка, отходящая на юг от Таврского хребта, который отделяет Сирию от Малой Азии, как будто смыкая руки с сирийскими горами на юге. Он окружает Александреттский залив, образуя барьер между Сирией и Киликией, и возвышается примерно на 5000 футов (1500 м) над уровнем моря. Его южная окраина расщеплена ущельем Эль-Аси («мятежник», Оронт), где эта река ищет выход в море. Горы пересекают дороги, ведущие в Антиохию и Алеппо, главный перевал – Бейлан (Белиан, Pylae Syriae), знаменитые Сирийские ворота. Горные породы – частично известняковые, как в Ливане, частично вулканического происхождения; возле Александрии – офитовые скалы с залежами хрома, которыми особенно богаты турецкие горы.

Хребет тянется дальше южнее устья Оронта безлесной горой Аль-Акра («лысая», античный Касий), которая возносится на высоту 4500 футов (1370 м) и простирается до окрестностей Ладикии (Лаодикия), где носит имя Джабаль-ан-Нусайрия (Баргил) вплоть до места, где его прерывает Нахр-аль-Кабир. Эта река, берущая начало в Нусайрийских горах, отмечает границу между ними и Ливаном. По ней же проходит и нынешняя политическая граница между Ливаном и Сирией. Нусайрийская цепь сформирована юрским известняком с включениями базальта. Ее общие очертания сравнительно просты, но она окружает несколько глубоких долин, изрезанных расселин и крутых утесов, которые обеспечили бастионы средневековой сирийской ветви ассасинов и убежище – раскольным мусульманам, называемым нусайритами. Некоторые тамошние вершины по сию пору увенчаны внушительными руинами старинных замков крестоносцев.

Западный хребет возносится до альпийских высот в Ливанском горном массиве, простершемся от Нахр-аль-Кабира до Аль-Касимии, к северу от Тира, на расстоянии 105 миль (170 км). Название «Ливан» происходит от семитского корня laban, «быть белым». Горная цепь называется так из-за снега, который покрывает ее вершины около шести месяцев в году. В ущельях наверху лед не тает круглый год. Самый высокий пик Ливана – Курнат-ас-Сауда («черный угол») – достигает 11 024 футов (3088 м) над уровнем моря; его сосед Дахр-эль-Кадиб, на предгорьях которого сохранилась большая роща древних кедров, примерно на сто футов ниже (2993 м), а величественный Саннин, возвышающийся над Бейрутом и его заливом Святого Георгия, – еще на сто футов ниже (2628 м).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука
Евреи, конфуцианцы и протестанты. Культурный капитал и конец мультикультурализма
Евреи, конфуцианцы и протестанты. Культурный капитал и конец мультикультурализма

В книге исследуется влияние культуры на экономическое развитие. Изложение строится на основе введенного автором понятия «культурного капитала» и предложенной им и его коллегами типологии культур, позволяющей на основе 25 факторов определить, насколько высок уровень культурного капитала в той или иной культуре. Наличие или отсутствие культурного капитала определяет, создает та или иная культура благоприятные условия для экономического развития и социального прогресса или, наоборот, препятствует им.Автор подробно анализирует три крупные культуры с наибольшим уровнем культурного капитала — еврейскую, конфуцианскую и протестантскую, а также ряд сравнительно менее крупных и влиятельных этнорелигиозных групп, которые тем не менее вносят существенный вклад в человеческий прогресс. В то же время значительное внимание в книге уделяется анализу социальных и экономических проблем стран, принадлежащих другим культурным ареалам, таким как католические страны (особенно Латинская Америка) и исламский мир. Автор показывает, что и успех, и неудачи разных стран во многом определяются ценностями, верованиями и установками, обусловленными особенностями культуры страны и религии, исторически определившей фундамент этой культуры.На основе проведенного анализа автор формулирует ряд предложений, адресованных правительствам развитых и развивающихся стран, международным организациям, неправительственным организациям, общественным и религиозным объединениям, средствам массовой информации и бизнесу. Реализация этих предложений позволила бы начать в развивающихся странах процесс культурной трансформации, конечным итогом которого стало бы более быстрое движение этих стран к экономическому процветанию, демократии и социальному равенству.

Лоуренс Харрисон

Обществознание, социология / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука