Во-вторых, христианское Евангелие стало ответом на жажду, повсеместно охватившую сердца. Например, древний стоицизм учил тому, что можно достичь спокойствия, если подавить желание недостижимого и всего, что человеку не удержать. «Мир есть хаос и боль. Уйди в свои глубины и обрети Бога там». Стоики обретали основу в жизненных бурях, практикуя апатию, безразличие, приучая себя не привязываться ни к людям, ни к вещам. Тот, кто не привязан душой к вещам, не станет жертвой и сохранит спокойствие. Стоики призывали к добродетельной храбрости при встрече с чем бы то ни было. И пусть христиане были преданы личному Богу, явившему себя в Иисусе, они все же могли принять некоторые из убеждений стоиков – в слегка исправленном виде. Стоики призывали к отваге при встрече со страданием, к независимости от вещей этого мира и к вере в высшее провидение – так почему бы не прийти к выводу, что все эти цели и стремления воплотил в христианах Святой Дух?
В-третьих, возможно, одной из самых влиятельных причин успеха христиан было деятельное выражение христианской любви. Как сообщает Тертуллиан, язычники замечали: «Смотрите, как эти христиане любят друг друга!» Они говорили искренне. Христианская любовь выразилась в заботе о бедных, о вдовах, о сиротах; христиане навещали своих братьев, брошенных в тюрьмы, приговоренных к смерти заживо в рудниках; проявляли сострадание во времена голода, землетрясений, войн…
Одно из выражений христианской любви имело особенно далеко идущие последствия. Церковь часто совершала заупокойные службы по бедным братьям. Христиане чувствовали, что лишить кого-то последних почестей – это было ужасно. Лактанций, ритор из Северной Африки (ок. 240–320), писал: «Мы не позволим вышвырнуть образ и подобие Божье на поживу диким зверям и птицам; его надлежит вернуть земле, от коей он был взят».
Во второй половине II века, по крайней мере в Риме и Карфагене, церкви начали завладевать кладбищами. Одно из старейших находится к югу от Рима на Аппиевой дороге – в так называемых катакомбах. Так христианское сострадание к телам мертвых объясняет, как христиан стали ассоциировать с катакомбами – подземными коридорами, отведенными под кладбища в Риме и окрестностях.
То, как это милосердное служение влияло на язычников, явлено в наблюдении одного из злейших врагов христианства, императора Юлиана Отступника (332–363). Воцарившись, он хотел вдохнуть жизнь в традиционную римскую религию – и это оказалось труднее, чем он ожидал. Юлиан стремился оттеснить христианство и вернуть древнюю веру, но ясно видел влекущую силу христианской деятельной любви:
Безбожие [т. е. христианская вера] возросло прежде всего из-за служения странникам из любви к ним и заботы о погребении мертвых… Это позор, если никто из иудеев не просит милостыни, если нечестивые галилеяне заботятся не только о своих бедняках, но и о наших, а наши напрасно ждут нашей же помощи.
И, наконец, в дни гонений христиане могли явить всем свою веру. Мученики умирали в амфитеатрах на глазах у тысяч. Изначально термин
Римляне были грубы и жестоки, но не бессердечны. И их поражали и подвиги мучеников, особенно девушек, деливших страдания с мужчинами, и спокойная храбрость перед лицом мучений, и учтивость к врагам, и радостное принятие страданий как пути, предначертанного Господом и ведущего в Его Царствие Небесное. Порой язычники обращались в христианство в тот самый миг, когда видели, как на их глазах судят и убивают христиан.
Так росли христианские церкви, и настал миг, когда Рим уже не мог ни игнорировать веру, ни подавить ее – и ему пришлось идти на уступки.
Впрочем, этот период необычайного роста, предшествовавший переходу христианства из катакомб в имперские дворцы, призван напомнить: Церковь истинно кафолична только тогда, когда ею движет евангельский призыв – привести всех к живой вере в Иисуса Христа.
Рекомендации к дальнейшему прочтению
Davidson, Ivor J.
Davies, J. G.
Dunn, J. D. G.
Green, Michael.