Читаем История зарубежной литературы XIX века. Романтизм: учебное пособие полностью

Самое же главное сходство состоит в том, что и Ашер, и Эллистон являются носителями одного и того же нравственного недуга, суть которого автор (Готорн) определяет как «болезненную поглощенность самим собой». И оба автора находят сходные аллегорические образы для материального воплощения этого психического феномена. У Готорна символом недуга является змея, поселившаяся в груди Родерика: «Змея у него в груди казалась неким символом чудовищного эгоизма, который подчинял себе все и который он холил денно и нощно с непрестанной и исключительной жертвенностью истого сатаниста». В новелле По таким символом является изрыгающий пламя дракон из старинного романа о Ланселоте. Это страх, страх перед жизнью, съедающий разум Родерика. Все, чем занимался Родерик (музыка, живопись, поэзия), «было озарено потусторонним отблеском какой-то страстной, безудержной отрешенности от всего земного».

При всем сходстве сюжетов, композиции, системы образов и конфликтов в рассматриваемых новеллах в них есть принципиальное различие. Оно связано с тем, как разрешается конфликт. Жизнь героя По заканчивается трагически. Не сумев и не захотев преступить свой страх («о, я несчастный, я трус и ничтожество!., я не смел. Не смел сказать»), он обрекает себя на смерть. Вместе с домом Ашеров рухнул древний род, все представители которого отличались изысканностью и утонченностью.

В последнем представителе дома Ашеров погруженность в себя, мучительная обостренность чувств, нестерпимое возбуждение достигли крайнего, болезненного состояния, которое можно определить как стадию саморазрушения. «Все его чувства мучительно обострены, он переносит только совершенно пресную пищу, одеваться может далеко не во всякие ткани, цветы угнетают его своим запахом, даже неяркий свет для него пытка». И сам герой осознает свой неизбежный конец: «Это злосчастное безумие меня погубит… неминуемо погубит. Таков и только таков будет мой конец».

Воссоздав практически аналогичную ситуацию, Готорн показал возможность иного исхода в рамках того же самого конфликта. Поставив диагноз недугу, мучившему Эллистона, он дает ему шанс избавиться от него, позабыв о себе и обернувшись к другим. «И если бы я хоть на одно мгновение мог забыть о себе, змея, вероятно, не смогла бы дольше во мне оставаться. Я выкормил ее болезненной своей поглощенностью самим собой». По мнению Готорна, причина болезни – «чудовищный эгоизм, самый страшный из врагов, что закрадывается человеку в сердце».

И не случайно пространственные реалии в двух этих произведениях сходны, однако не тождественны. Например, в новелле Готорна воды источника, поглощая змею, тем самым играют определенную роль в спасении главного героя, и описаны они как «животворные», «искрящиеся светлой струей», живущие «необыкновенной жизнью. У По озеро – место гибели Родерика Ашера, и еще до трагедии, случившейся в доме, озеро предстает перед читателями и рассказчиком «черным, мрачным, безмолвным» зеркалом, отравляющим все вокруг «тлетворными, таинственными испарениями». Дом Эллистона скрыт от постороннего взгляда развесистыми вязами, шелестящими на ветру своими ветвями, т. е. живыми деревьями. Имение Ашеров окружено ужасными мертвыми деревьями и серыми камышами, т. е. этот пейзаж можно назвать безжизненным, как бы составляющим единое целое с внутренним миром последнего владельца имения.

Таким образом, новелла Готорна, созданная через четыре года после знаменитой новеллы По, может быть воспринята как своеобразная интерпретация одного из самых загадочных произведений Эдгара По. Оба текста несут на себе печать духовного и эмоционального опыта их создателей. И если «южные корни» и своеобразие судьбы автора объясняют многое в тексте Эдгара По, то в трактовке Готорном готического сюжета ощутимы влияния культурных традиций Новой Англии.

Литература

1. Бочкарева Н.С. Роман о художнике как «роман творение»: генезис и поэтика. Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 2002.

2. Готорн Н. Дом о семи фронтонах. Новеллы. Л.: Худ. лит-ра, 1975.

3. Ковалев Ю.В. Эдгар Аллан По: Новеллист и поэт. Л.: Худ. лит-ра, 1984.

4. По Э. Убийство на улице Морг и другие рассказы. Нижний Новгород: Курьер, 1994.

5. Кпарр В. Mourice Maetelinck. Boston: Twayne, 1975. P. 26—160.

6. Yonce M. The Spiritual Descent into the Maelstrum: A Debt to «the Rime of the Ancient Mariner» / Рое Newsletter. Vol. 11, № 2, April, 1969. P. 26–29.

Ж.В. Курдина

Античные мотивы в создании образа идеальной героини в стихотворении Эдгара Аллана По «К Елене»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
10 мифов о князе Владимире
10 мифов о князе Владимире

К премьере фильма «ВИКИНГ», посвященного князю Владимиру.НОВАЯ книга от автора бестселлеров «10 тысяч лет русской истории. Запрещенная Русь» и «Велесова Русь. Летопись Льда и Огня».Нет в истории Древней Руси более мифологизированной, противоречивой и спорной фигуры, чем Владимир Святой. Его прославляют как Равноапостольного Крестителя, подарившего нашему народу великое будущее. Его проклинают как кровавого тирана, обращавшего Русь в новую веру огнем и мечом. Его превозносят как мудрого государя, которого благодарный народ величал Красным Солнышком. Его обличают как «насильника» и чуть ли не сексуального маньяка.Что в этих мифах заслуживает доверия, а что — безусловная ложь?Правда ли, что «незаконнорожденный сын рабыни» Владимир «дорвался до власти на мечах викингов»?Почему он выбрал Христианство, хотя в X веке на подъеме был Ислам?Стало ли Крещение Руси добровольным или принудительным? Верить ли слухам об огромном гареме Владимира Святого и обвинениям в «растлении жен и девиц» (чего стоит одна только история Рогнеды, которую он якобы «взял силой» на глазах у родителей, а затем убил их)?За что его так ненавидят и «неоязычники», и либеральная «пятая колонна»?И что утаивает церковный официоз и замалчивает государственная пропаганда?Это историческое расследование опровергает самые расхожие мифы о князе Владимире, переосмысленные в фильме «Викинг».

Наталья Павловна Павлищева

История / Проза / Историческая проза