Читаем Юби: роман полностью

– Можно еще жить слепым, глухим и не лечиться… Можно считать, что земля плоская, и жить себе на плоской земле. Людьми на плоской земле и управлять проще – один шаман может обустроить всю эту плоскую жизнь.

– А если там человек более доволен, чем на круглой, что тут плохого?

– Ну, если критерий человеческой жизни – это быть довольным…

– Нормальный критерий, а главное – понятный…

Рядом с Йефом было интересно, будто в каком-то электрическом поле. Не в поле света, но в поле, где может быть свет…

«Диссида или ветераны из горячих точек, – думал Григорий, – они как бы хлебнули жизнь на краю, и им уже некомфортно без этих гибельных напряжений…»

– А ты знаком с вашими знаменитостями? – полюбопытствовал Григорий. – С «генералами»? С Сахаровым? С другими?

– Знаешь, мне не по душе отношение к звездам диссиды, которое у нас бытует. Такая появляется откровенная радость, когда среди нас оказывается кто-то из знаменитостей, в званиях и орденах. Мол, во мы какие!.. А вспомнили бы, чего пришлось натворить ради этих наград… Я мало кого знал, но до всех знаменитостей буквально одно рукопожатие… Понимаешь, не хотелось потакать собственному подленькому тщеславию и потому специально ни с кем не знакомился – только по делу…

– И у вас там тщеславие?..

– Оно везде… Но у нас все-таки поменьше… Приятно, конечно, когда про тебя «голоса» трещат, но главное – о чем трещат.

– Кстати, твоя машинка трещит в ночи то очередями, то одиночными, – посмеялся Григорий. – Будто партизанский отряд отбивается от фашистов.

Позже Григорий сделал в Йефовой квартире вполне надежную звукоизоляцию в выгороженной от кухни конуре.

– Как теперь? – спросил Йеф.

– Теперь впечатление такое, будто партизан-подпольщик сидит в погребе и печатает на машинке антифашистские прокламации…

На самом деле ночную тишь стрекотания Йефовой машинки больше не нарушали. Недомерок и тот не сумел своими растопыренными ушами поймать крамольные звуки.

– А если по-честному, не страшно? – как-то решился спросить Григорий. – Ведь посадят! Громче машинка грохочет, тише, а все одно – посадят… Не ссышь?

– Ссу… но так, чтобы никто не видел.

– Какая разница? Видят – не видят?

– Не скажи. Когда на тебя смотрят – надо улыбаться, а всегда кто-нибудь да смотрит.

– Бог, что ли?

– А вот это точно без разницы – кто бы ни смотрел…

Осень сменилась седыми морозами, и беседы Григория с Йефом постепенно сошли на нет. Не из-за морозов, конечно, а потому что приехал Недомерок и заявился к Григорию со своей красной книжечкой и секретными поручениями.

Как он мог теперь говорить с Йефом?.. Можно было честно сказать, что Недомерок заставляет его стучать на Йефа, но и после этого, как говорить? Йеф будет осторожничать и прикусывать язык, а Григорий будет опасаться, как бы Йеф не ляпнул чего… Это уже не дружеская беседа, на которых, может, и держится вся человеческая цивилизация. Это как мычание немых… Чем говорить с прикушенным языком, лучше уж совсем его прикусить. Лучше опять – молчком…

* * *

Молчать ему было не в тягость, но в последнее время Григорий подозревал, что стал разговаривать во сне, уж очень часто просыпался он от какого-то голоса. Сначала он полагал, что его будили слова, которые протекали из радиоприемника бессмысленной влагой и стекали по стене на пол, смешиваясь там с угольной пылью. Однако потом Григорий стал просыпаться по ночам, до шестичасового гимна, пока радиоприемник еще молчал.

Григорий побаивался сна. Он опасался ситуаций, в которых не смог бы полностью управлять собой, а сон был именно такой ситуацией. Он и в детстве панически трусил засыпать, потому что ему часто снились страшные сны. Может, оттого более всего боялся смерти. Он думал, что смерть – это когда уснешь и не проснешься. А если там приснятся страшные сны? Проснуться ведь нельзя, а что делать? От этого страха может и сердце разорваться… и помрешь навсегда…

Да мало ли чего может случиться во сне. Сейчас вот, похоже, он во сне разговаривает. Интересно, о чем? Вероятно, о чем более всего думает.

А думал Григорий про деньги и про то, как их можно достать. Всякие честные пути он отметал сразу – ни на какой работе столько не заработаешь. Одно время он еще полагал, что ремонтом машин и другой дорогой людскому сердцу техники можно скопить нужную сумму. Потом посчитал практические доходы и бесповоротно вернулся в криминальные планы. Ясное дело, ему совсем не улыбалось, чтобы хоть кто-то про эти планы проведал.

Можно представить, как он загорелся, услыхав от Степаныча, что Йеф хранит свои сокровища в книгах. Разумом Григорий понимал, что у Йефа нет и быть не может никаких сокровищ, но перед силой соблазна замолкал и разум. Он брал у Йефа книги, как и все работники интерната, перелистывал их, посмеиваясь над собой и от скуки начинал читать, – так и втянулся…

«…есять часов московского времени», – заголосил сквозь хрипы репродуктор над школой.

От этого внезапного звука Григорий вздрогнул, потому что, вернувшись мысленно в свои планы преступного обогащения, уткнулся в самую насущную проблему: как обзавестись оружием?..

Перейти на страницу:

Все книги серии Самое время!

Тельняшка математика
Тельняшка математика

Игорь Дуэль – известный писатель и бывалый моряк. Прошел три океана, работал матросом, первым помощником капитана. И за те же годы – выпустил шестнадцать книг, работал в «Новом мире»… Конечно, вспоминается замечательный прозаик-мореход Виктор Конецкий с его корабельными байками. Но у Игоря Дуэля свой опыт и свой фарватер в литературе. Герой романа «Тельняшка математика» – талантливый ученый Юрий Булавин – стремится «жить не по лжи». Но реальность постоянно старается заставить его изменить этому принципу. Во время работы Юрия в научном институте его идею присваивает высокопоставленный делец от науки. Судьба заносит Булавина матросом на небольшое речное судно, и он снова сталкивается с цинизмом и ложью. Об испытаниях, выпавших на долю Юрия, о его поражениях и победах в работе и в любви рассказывает роман.

Игорь Ильич Дуэль

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Там, где престол сатаны. Том 1
Там, где престол сатаны. Том 1

Действие романа «Там, где престол сатаны» охватывает почти весь минувший век. В центре – семья священнослужителей из провинциального среднерусского городка Сотников: Иоанн Боголюбов, три его сына – Александр, Петр и Николай, их жены, дети, внуки. Революция раскалывает семью. Внук принявшего мученическую кончину о. Петра Боголюбова, доктор московской «Скорой помощи» Сергей Павлович Боголюбов пытается обрести веру и понять смысл собственной жизни. Вместе с тем он стремится узнать, как жил и как погиб его дед, священник Петр Боголюбов – один из хранителей будто бы существующего Завещания Патриарха Тихона. Внук, постепенно втягиваясь в поиски Завещания, понимает, какую громадную взрывную силу таит в себе этот документ.Журнальные публикации романа отмечены литературной премией «Венец» 2008 года.

Александр Иосифович Нежный

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги