Читаем Из Москвы в Сергиев Посад полностью

Основатель Троицкого монастыря Сергий был так же в числе прибывших в Москву – в мае 1389 года на погребение Дмитрия Донского в Архангельском соборе Кремля.

Итак, история Троицкого монастыря началась около 1345 года, когда в лесу, у реки Кончуры, на расчищенной поляне в глухом бору, покрывавшем вершину холма с родником Маковец – самого высокого в Подмосковье, поселился юный двадцатилетний Варфоломей. В монашестве он получил имя Сергий, и стал впоследствии известным во всей России как Преподобный Сергий Радонежский (родился 3 мая 1314 г. – скончался 25 сентября 1392 г.).

Окружавшие его чащобы были полны хищных зверей и коварных трясин. Варфоломей с братом Стефаном срубили там первую маленькую церковь во имя Святой Троицы. Удивительно, что освятить ее прибыл сам митрополит Киевский Феогност. Как и почему – мы не знаем…

Жизнь юношей в глухом скиту была трудна. Питались дарами природы и плодами разбитого ими огорода. Сами шили себе одежду, тачали обувь, боролись с тучами комаров. Стефан не выдержал трудностей и покинул обитель, Варфоломей же окреп духом и телом. Говорят, он научился понимать язык зверей и птиц – однажды ранней весной, умиравший от голода медведь приполз к порогу Варфоломея, который поделился с ним лепешкой. С тех пор медведь был ему предан и стерег его обитель от хищников и лихих людей.

Когда Стефан ушел в Москву, Варфоломей, оставшись один, пригласил игумена Митрофана, и тот постриг его в монахи под именем Сергий.

Добрые люди все чаще приходили в обитель к Сергию. Когда собралось 12 человек, они обнесли свою обитель тыном, намного позднее появилась и каменная стена, а в 1345 обитель оформилась как Троицкий монастырь.

Долгое время в монастыре было только 12 иноков. Сначала прибывающие послушники носили мирскую одежду, работали, а Сергий наблюдал за ними, испытывая их трудностями, и лишь после этого решал принять их в монашескую братию.

Сергий зимой и летом ходил в простой рясе, сам много трудился и требовал того же от других (однажды он даже хотел оставить обитель из-за того, что наступили раздоры и непослушание среди братии).

В создании монастыря Сергий произвел настоящую революцию. Не разделяя монастырь для выходцев из бедных и богатых семей, он создал общежительный монастырь по примеру коммун древнего Египта, в которых монахи не владели никакой собственностью, труд их был безвозмездным и плоды труда принадлежали монастырю. Также Сергий запрещал монахам выходить за стены монастыря для сбора подаяний.

Преподобный не хотел быть игуменом монастыря, говоря, что это желание – «начало и корень властолюбия».

Одним из первых его келарей был Никон, он ведал казной и занимался хозяйственной деятельностью, после Никон стал игуменом монастыря.

Необходимым условием «высокого жития» было единомыслие, единство мыслей и действий всех иноков, подающих пример всей Руси. Не случайно обитель Сергий посвятил Троице – как символ единства мыслей и действий. Троица – это образ единства и любви, а впоследствии – символ единства Руси.

Через 100 лет Рублев напишет Троицу как мечту о единении всех русских.

В задачу Сергия входило духовное пробуждение народа как основы собираемой русской государственности. Без всяких нравоучений и призывов он перестраивал нравственное сознание людей 14 века.

Преподобный Сергий жил в жесточайшую эпоху. В каждой молитве он просил Бога о даровании порабощенному народу силы и обретения воли и разума. По мнению Сергия, страдание верующих во имя Христа должно осветлять душу, а не истязать тело.

Ученики Сергия шли в другие места основывать новые обители духа (а племянник Сергия, Федор, основал Симонов монастырь на Москва-реке). Часто преподобный и сам покидал монастырь, чтобы основать новую обитель. По просьбе митрополита Алексея Сергий благословил основание Спас-Андроникова монастыря на Яузе. Митрополит Московский Алексей просил Сергия стать его приемником, но Сергий отказался.

Предвидя свою кончину, Сергий за полгода начал безмолвствовать.

Через полвека после упокоения преподобного, 5 июля 1442 г., были обретены его мощи. Сергий не оставил после себя ни одной написанной им строчки, однако его тихий голос и ныне слышит вся Россия.





После успешной Куликовской битвы ханский ярлык на княжение получил Великий князь Василий II и поспешил на богомолье в Троицу. С тех пор все венценосные особы России на третий день после коронации совершали паломничества в Троицкий монастырь к раке Преподобного Сергия.

Иван Грозный, получивший крещение еще ребенком в монастыре, перед своим походом на Казань совершил паломничество в обитель, туда же отправился и Василий Шуйский после победы над поляками.

В знак благодарности за духовную поддержку Троицкий монастырь получил замечательные вклады от Ивана Грозного, Бориса Годунова, Петра I, которого монастырь спас от Софьи, стремившейся захватить русский престол с помощью стрельцов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное