Да, весна уже вступила в Серый Мир, но вершины большинства гор Ардегралетта еще укрывались белыми шапками, а в родном Мелестане, как прекрасно знал Марен, вместо дождя с неба еще сыплют хлопья снега.
Здесь же, на Королевской Равнине, поля постепенно отходили от зимы. Дороги к полудню раскисали, трава все увереннее тянулась из-под белого покрывала.
И все же, утро земля встречала скованной морозным дыханием и сверкающей тонким хрусталем.
По небу пронесся раскат грома. На востоке, за Латтраном, среди серых туч сверкнуло, и молния ветвистой трещиной расколола небосклон. Гроза надвигалась из-за Спящей горы, возможно, с самого Крайнего Хребта, медленно, но верно, настигая Марена. И если бы неутомимый Инесвент не мчал галопом весь путь до Энувель, сейчас оба мокли бы под холодными струями.
Тракт по раннему пустовал. Отчасти, сказывалась непогода. Отчасти - множество других хлопот, что приносит новый виток каждому, живущему вне городских стен.
Но Марена это вполне устраивало: никто не нарушал спокойствия.
Очередной раскат прокатился в поднебесье, и жеребец недовольно дернул головой, стремясь ускорить темп. Мокнуть под дождем ему не хотелось.
- Хорошо, - ослабил поводья принц, позволяя коню перейти на рысь.
Мягкий аллюр Инесвента, легко покачивал в седле, и мысли принца вновь вернулись к Зверям.
Нападение на Арнстал... И не одного-двух, а нескольких десятков! Откуда взялись? Где скрывались? И почему сейчас? Что привело в движение колесо судьбы?
На ум приходил только один вывод: "бордовый рассвет" - Орден разрастался, насаждая влияние!..
Король Эйнар задал верный вопрос: что там делал целый эттар Ордена?!
...Показался Терасат.
Городок вытянулся на запад вдоль тракта, почти от самого перекрестка. Дома стояли разбросанные без какого-либо заметного порядка. Ни крепостных стен, ни маломальского частокола. Невысокие изгороди огораживали жилье да хозяйственные постройки. Да и от кого защищаться в самом сердце Королевской Равнины?
Здесь и домов-то едва набиралось на пять рук.
Ближе всего к перекрестку расположился постоялый двор, больше походивший на трактир. Перед коновязью у крыльца стояли несколько коней, понуро косящиеся на темнеющее небо, да периодически хлещущие себя хвостами. Тут же недалеко виднелась кузница под навесом открытой веранды, но, скорее, так - коней подковать и колесо поправить.
Смертный, наливший коням воды, задержал взгляд на одиноком всаднике - не повернет ли? Лицо, впрочем, не выражало приязни - нормальных в такую погоду в дорогу не тянет...
Инесвент, не замедляя хода, пронесся на северо-восток, где на горизонте во всей красе вырастали Средние горы, белые пики которых теперь выделялись на фоне посеревшего неба.
Горизонт со стороны Латтрана уже расплылся. И создавалось впечатление, что смотришь сквозь стекло, по которому струится вода.
...Треть пути до гор осталось позади, когда первые капли упали на голову. И спустя несколько десятков шагов густая трава зашелестела под льющимися струями.
А чуть позже взгляд Марена зацепился за движение - навстречу неслись всадники.
Первый вырвался на сотню шагов; гнал коня во весь опор, пригнувшись к холке своего гнедого. Остальные четверо, судя по всему, преследовали. Взмыленные кони неслись из последних сил, еще чуть-чуть и рухнут.
В сгустившихся сумерках принц Летар разглядел золотисто-бордовые одежды гонителей. Сквозь шум дождя донесся тонкий свист, который Марен безошибочно определил, как спущенные тетивы - беглец дернулся: одна из стрел достигла своей цели; его конь успел преодолеть несколько шагов, прежде чем всадник выскользнул из седла и мешком повалился на траву.
Марен подал корпус вперед, и Инесвент без лишних понуканий сорвался в "карьер", взрывая копытами размякшую землю; сырые клочья воронами взвились за спиной.
Упавший, тем временем, кое-как поднялся. Левая рука плетью повисла вдоль туловища; древко стрелы обломилось при падении со стороны спины, и из плеча торчал лишь огрызок не больше ладони. И судя по тому, что правую, сжимающую крайвер, юноша локтем прижимал к боку, это - не единственное его ранение.
Но Атен не собирался сдаваться на милость "бордовым", повернувшись лицом к мчащимся на него воинам ордена Нового Света.
Инесвент быстро сокращал расстояние; плотная стена ливня, и преждевременно нагрянувшая с ним ночь, на время скрыли Марена...
Но вот - лучники заметили принца, вновь вскинули луки, и стрелы протяжно "пропели" над головой.
Атен обернулся, услышав близкий топот копыт, отшатнулся в сторону, с трудом поднимая крайвер.
Но принц не обратил на него внимания: стрелки снова тянули тетивы - осталось чуть более десятка шагов, промахнуться с такого расстояния сложно.
В ушах Перворожденного толчками пульсировало сердце, дробно отсчитывая мгновения. Кровь неслась по жилам, нагнетая боевой азарт. И стена дождя превратилась в рассеянный по воздуху бисер. Марен видел, как оперенья скользят по пальцам воинов. Как стрелы срываются в полет и несутся навстречу, как от оголовков отскакивают брызги рассекаемых капель.