Нова села в кресло. Все так странно. Комната как-то перекосилась. Углы неровные, все клонится вправо. Неправильно.
Все неправильно.
– Мама… Сделай потише.
– Никакого “потише”. Послушай, какой голос… – Мама рассмеялась и потянулась за бокалом с вином. – Фред Окестрём.
Какое-то время они сидели молча: слушали. Нова узнала мелодию – похоже,
– Твоя пластинка? – спросила она.
– Не знаю. Моя или Юсси. Уж точно не Бьёрна.
Вот оно.
Одна-единственная строчка изменила все. Превратила жизнь в смерть.
– Ты что делаешь? Прекрати…
– Хочу послушать.
– Юсси любит эту песню?
– Обожает.
Сука. Не может быть. Не может быть!
Мать уснула на диване, а Нова пошла к себе и включила компьютер.
Она не забыла, какие слова он ей написал почти три года назад.
“Веко трепещет, словно бабочкино крыло”.
Да, именно так. Дословно.
Если бы она уже тогда сообразила, что это цитата, то давно бы ее загуглила. И давным-давно бы все узнала. И все поняла бы.
Слушая песню, Нова прочесывала Гугл. Версия “Кайт” ей понравилась, но по-шведски песня звучала неприятно. Какой-то чувак рассматривает спящую девушку. А этот, который пел на пластинке и написал шведский текст, Фред Окестрём, посвятил песню своей дочери.
Пластинка “Два языка” вышла в 1972 году. В год рождения Юсси.
Два языка. Как когда целуются или лижут друг друга, что ли?
Нова знала, что мужчины довольно часто возбуждаются по поводу собственных дочерей. А еще чаще им случается воспылать к неродной дочери. Вспомнить хоть того американского режиссера – он даже женился на падчерице. Захотеть оприходовать кого-то, кому менял пеленки?..
Иногда правда настолько лежит на поверхности, что ее не замечают.
Вот почему “Петер” столько о ней знает. Знает, что ее классного руководителя зовут Роббан, знает, где она живет, знает про маму – и про себя, конечно, знает.
Две любимые песни Юсси –
Нова задумалась. Она старалась припомнить хоть один раз, когда Юсси
Юсси вроде как-то стучался к ней, когда она чатилась? Вроде да.
А когда она только-только получила то самое, последнее сообщение, Юсси застал ее с ноутом на коленях. Нова это отчетливо помнила, а еще она помнила, что на несколько минут до того, как ей написал Повелитель кукол, Юсси сидел на кухне и что-то набирал в телефоне. Неужели Юсси зашел к ней, чтобы посмотреть, как она отреагировала на сообщение?
Извращенное желание увидеть, насколько она раздавлена?
А теперь Юсси собирается свалить от них. Трусливый говнюк.
Нова вышла на кухню, смешать себе выпить, но передумала и врезала стакан чистой водки.
Вошла в спальню, остановилась у кровати.
Посмотрела на спящее тело. Какой глубокий, мирный, безмятежный сон.
Смартфон Юсси лежал на ночном столике; Нова выдернула провод и взяла телефон с собой на кухню. Пароля на телефоне не оказалось, и Нова начала просматривать историю поисков.
Сначала шли совершенно обычные вещи. Спорт, новости.
Потом – поиск фотографий Елены Исинбаевой, российской прыгуньи с шестом. Нова стала рассматривать фотографии.
Красивая, признала она. Еще один запрос касался другой девушки, тоже прыгуньи с шестом. Шведка, такая же красивая, как россиянка. Ангелика Бенгтссон, семнадцать лет, но выглядит моложе, чуть не младше самой Новы.
Нова прокрутила список вниз. Позавчера Юсси все утро пролежал в похмелье, пока мама в центре подбирала окурки и собачье дерьмо. Поиск по слову показал Нове, что искал отчим.
Ненавижу, подумала Нова.