Итак, набором фраз хоть и пустых, но звучныхВсех шляхтичей увлек красноречивый ключник.Да как и не увлечь? Вокруг него стоялоСоседей, на судью имевших зуб, немало.Тех он оштрафовал когда-то за потраву,Иным он отказал в их жалобе неправой.Все мстить ему хотят, со злобою не справясь!Одним владеет гнев, другого жалит зависть.Теперь весь этот люд стоял толпою злобнойВкруг ключника, подняв кто саблю, кто оглоблю.Тут Матек, с лавки встав и подпершись рукою,Направился к столу и стал среди покоя.Качая головой, смотря суровым взоромПоверх голов: «Глупцы! — он произнес с укором.—Войну посеет граф, а беды вы пожнете.Вас трудно приучить к общественной заботе.Когда о Польше спор решался в смертном бое,Вы и тогда, глупцы, бранились меж собою.Ах, если б вы могли забыть о вечных спорах!Вы стали б для нее железною опорой,Но если вас опять грызет вражда былая, —Я тысячу чертей в утробы вам желаю!..»Он сел. Народ молчал, как пораженный громом,Но в этот самый миг на улице за домомРаздался крик: «Виват!» То у ворот МатеяОстановился граф и с ним отряд жокеев.Граф в круглой шляпе был. Спадал волнистый локонНа лоб из-под нее. Заморский плащ широкийЗастежкой золотой заколот был у шеи.Он, шпагу приподняв, у домика МатеяСтоял, и добрый конь плясал под ним, гарцуя,А он смирял его, народу салютуя.«Виват, вельможный граф!» — опять раздался гомон.«С ним жить и умирать!..» Народ волной из домаЗа ключником потек. Тех, кто остался, МатекИз хаты выгнал прочь, засов задвинув в хате,К окошку подошел и, прислонившись к раме,Тех, что бежали прочь, опять назвал глупцами.А шляхтичи спешат за графом и за паномГервазием к шинку. Три пояса с жупановГервазий снять велел и тащит три бочонкаИз погреба на них. В одном была водчонка,Мед во втором играл, а в третьем было пиво.Три чопа выбил он, и три ручья игривоУдарили из них. Один был серебристым,Второй пунцовым был, а третий золотистым.И тотчас к трем ручьям прильнуло триста чарок!Толпа, благодаря вельможу за подарок,Здоровье графа пьет и, торопясь напиться,Кричит: «Вперед, паны! За графом! На Соплицу!»1940