— Ну кто ж тебе такую глупость сказал? Тебя любой может убить с одного удара, способов масса. Пронзить сердце, пробить висок — это самое очевидное, что приходит в голову, а если добавить методы не мгновенной смерти, то список удлиняется раз в десять. Убивать косолапого или нет — тебе решать, но если нет, то зачем ты тогда столько учился?
— Но ты учился сражаться. Рано или поздно придется начать. Так почему бы не начать сейчас?
— Посмотри на него. Он в тебе видит лишь кусок мяса, который можно сожрать. Ты для него не живое существо, а просто еда, которую он нашел. Подумай об этом и скажи, стоит ли он того, чтобы его жалеть.
Мишка капал на меня слюной с пасти и явно показывал, что кто как, а он меня жалеть не будет точно.
—
— Отец гор, ты серьезно? Всерьез считаешь, что он тебе сейчас скажет что-то вроде: «Окей, простите, зря быканул»?
— А что тут помогать-то? Глаза, как и у любого животного. Не сможет видеть — не сможет и полноценно сражаться. Нос — болевая точка, хороший удар может серьезно дезориентировать. Ты вообще эту старую эльфийку слушал?
Отвечать Оружию я не стал — пустил нить к ближайшей ветке и попробовал рывком поднять себя наверх. Попробовал — потому что медведь тут же сориентировался и со всей дури наотмашь лупанул меня лапой в бок. На секунду стало жутко больно, однако крови не было — нагрудник его когти пробить не смогли.
Кинжалы с запястий сместились в руки обратным хватом, как учила Алиса. Ноги согнулись в боевой стойке, а сознание слегка отрешилось, дабы повысить концентрацию. Косолапый заревел и взял на меня разгон, во всех смыслах пожирая меня взглядом, но я подпрыгнул, зацепился нитью за ветвь и, обмотав Оружие, в воздухе бросил одну из Половинок ему в голову. Не попал — не учел, что он пробежит чуть дальше, но острие воткнулось ему в спину, заставив того зареветь от боли.
— Хорошо начал. Атака под неожиданным углом явно правильный ход. Давай, продолжай! Он теперь ранен, а значит, время на нашей стороне!
Кинжал вернулся в руку, а сам я спрыгнул на землю, внимательно следя за противником. Тот бесновался и вновь побежал на меня, разбрызгивая по пути капли темной густой крови. Я сделал вид, что убегаю от него, но стоило мишке приблизиться, как я обмотал нитью ствол дерева и, используя его как рычаг, резко развернулся, оказавшись перед ничем не защищенным боком животного. Металл вновь разрезал плоть, на этот раз куда глубже, да еще и сверху донизу. И тут же вновь отлетел в сторону — не смотря на свои размеры, медведь оказался очень ловким и развернулся меньше чем за секунду.
В этот раз повезло меньше — в полете я левым плечом напоролся на сучковатый ствол дерева, вызвавший во мне целые волны пульсирующей боли. Раны по-прежнему не было, но руку словно парализовало, я ее даже поднять не мог.
— Нервы перегрузило, нужно немного подождать, я уже занимаюсь этим.
Кровь захлестнуло адреналином, я, издав первобытный рев, уже сам побежал на слегка опешившего медведя. И теперь уже он, получив две раны, решил, что лучше поискать более слабую добычу, и, повернувшись ко мне спиной, начал убегать. Выстрелила нить, опутав ему задние лапы и, лишив подвижности, продолжила обвязывать его все крепче. Косолапый вновь заревел, но на этот раз жалобно, предчувствуя свою кончину. В моих глазах словно рентген появился, я увидел где в нем самые крупные сосуды, где нервные узлы, где… вообще все. Всего на секунду, просто чтобы знать куда ударить, но…
— Чего ты ждешь? Добивай!
Кровь с ран уже не текла, запекшись темной коркой. Опутанный мишка обреченно ждал своей участи.
Нить втянулась в рукав, возвращая животному свободу. Тот неверяще встал, но, поняв, что действительно может двигаться, тут же бросился наутек.
— Сказать тебе почему ты дурак?
— А сам бы потом что ел?
— И потерять сутки, просто пополняя припасы!
— Ты действительно дурак. Смысл был именно в смерти этого животного, в преодолении тобой психологического барьера!