Читаем Кадын полностью

Теперь эти пальцы застыли, как застывает вода, когда с гор спускается зима. Губы его охладели, точно пепел в потухшем очаге. Ни сынов, ни друзей не было рядом с ним в минуту смерти: тихо-тихо в темном своем доме выпустил душу старый Бара-Атой. В бело-синюю высь устремилась она, чтобы слиться с породившим ее, чьего имени не произнесу, чтобы не попасть к нему тут же.

Тихо, шагом ехали мы прощаться. Коням в знак скорби распустили хвосты, гривы не убрали, красных попон не клали, сами все красное из одежды убрали. Лишь белое и синее осталось – Бело-Синий Бара-Атоя забрал.

Два дня родственники собирались в доме дяди. Сидели молча, не зажигая очага, пускали по кругу чашу с хмельным молоком. Тело дяди, укутанное в белый войлок, лежало на ложе. Жены его сыновей пели тихие жалостные песни. От тертых иноземных пряностей стоял сильный дух, отбивая все запахи, но все равно мнилось, что пахнет смертью.

Последней приехала Камка. Больше никого ждать не стали. Мужчины вынесли на ложе из дому тело дяди. Люди выходили нам навстречу, кидали под ноги кедровые ветки. На всех крышах черными тряпками были укрыты фигуры зверей, на коновязи висели белые ленты, будто покойник был в каждом доме. Три дня не зажигали в домах очаги, не ели горячую и мясную пищу в знак траура по царской родне.

Мы уже вышли на край стана, когда из-за холма послышалось громкое пение, звон медных дисков и крики труб, и появились люди в бурых длиннополых одеждах с колпаками на головах. Вышли – и остановились, увидав нас.

Я не знала, кто это, и не поняла, отчего все замерли и тихий шепот пошел меж людей. Подумала даже, что это темные, ничего не зная о нашем трауре, затеяли праздник. Но бурые не были похожи на темных, лица их, хоть и смуглые, маленькие, были совсем другие.

Тут вперед вышла Камка. Как хозяйка на своем выпасе обходит стадо, так она уверенно прошла, посмотрела на чужаков с их дисками и трубами, обернулась и сказала властно:

– Что же вы встали? Дорога свободна. Или река разлилась? Или гора оползла? Бело-Синий взял душу, ждет тело. Идите к холму.

И пошла, а мы потянулись следом. Точно овцы отступили бурые и замерли, провожая нас глазами. Проходя мимо, я увидела у них тележку на двух колесах, которую везли за оглобли, и вспомнила, что видела их на празднике весны.

Мы достигли холма за станом, где был сложен костер, и водрузили на него ложе дяди. Люди стаскивали смолистые ветки кедра. Потом подвели коня Бара-Атоя. Убран он был как на праздник, хвост заплетен белой нитью, стриженая грива в тугом нагривнике. Прекрасное седло лежало на его спине, ждало хозяина. Узда, крытая золотом, красовалась на голове.

Камка сама ту узду с коня сняла. «Ты свободен», – духу, сокрытому в ней, сказала. Белым молоком морду коня помазала: «Луноликая благословляет тебя», – сказала. Словно понимая, спокойно стоял под ее рукой старый конь. Маску Солнцерога-оленя Камка на него надела:

– В Бело-Синее войдя, преобразишься. Хозяина донеся, вместе с ним сам Бело-Синим станешь. На вышнем пастбище пастись тебе отныне, в лунном свете копыта мочить. Хозяину верный на земле, и на вышнем пастбище верным будь.

Так сказала и чеканом проломила коню череп. Не сразу упал он: опустился на передние ноги и только потом рухнул на бок. Как есть, ни маски, ни седла не снимая, подтащили его к костру, положили рядом с ложем, а потом подожгли.

Совсем уже стало темно, и ярко вспыхнул огромный костер. Поднялся ветер, быстро побежало пламя по сухим дровам и смолистым веткам. Пошел сильный запах паленого мяса, и некуда было от него деться.

От запаха этого, от едкого дыма у меня защипало глаза. Вспомнился дядя как живой, его умелые сильные руки, властный голос, прозорливый ум, советы и учение – все вспомнилось, и я поняла неизбежно и ясно, что этого человека уже нет. Что вот последнее, что еще было им, взмывает в черное небо вместе с дымом и пеплом. Где-то на вышнем пастбище светлой росой на траве повиснет его душа, пока дождем не спустится на землю, не явится к жизни снова, если будет на то воля Бело-Синего. Так говорят, но кто знает это наверняка? И росинка-душа – это все же не дядя. Его самого, его голоса, слов, смеха, доли, умения, знаний – всего этого больше нет, все пожрал Бело-Синий… И горько зарыдала я, не стесняясь. Столь одинокой ощутила себя вдруг, ограбленной, обманутой. Нет, никто не вернет его. Ничто не вернет, и нельзя даже думать об этом.

– Как же не вовремя ты завыла, – услыхала я рядом недовольный старческий голос Камки. – Пора уже радостно петь, новую душу принял Бело-Синий, а ты воду по лицу гоняешь. Те, воин-дева! Тьфу!

И она удалилась, горбясь и хромая. Как ни горько было мне, а пробрал смех от ее вида, и я закашляла, мешая слезы и глухой болезненный смех.

Перейти на страницу:

Все книги серии Этническое фэнтези

Ведяна
Ведяна

Так начинаются многие сказки: герой-сирота, оставшись у разбитого корыта, спасает волшебное существо, и оно предлагает исполнить три желания. Но кто в наше время в такое верит? Не верил и Роман Судьбин, хотя ему тоже рассказывали в детстве про духов реки и леса, про волшебную дудку, про чудесного Итильвана, который однажды придет, чтобы помочь итилитам… Но итилитов почти не осталось, не исключено, что Рома – последний, их традиции забыты, а культура под эгидой сохранения превращается в фарс в провинциальном Доме культуры. Может быть, поэтому Рома и оказался совершенно не готов, когда девочка, которую он дважды отбил у шпаны, вдруг обернулась тем самым чудесным существом из сказки и спросила: «Чего же ты хочешь?»Он пожелал первое, что пришло в голову: понимать всех.Он и представить не мог, чем это может обернуться.

Ирина Сергеевна Богатырева

Славянское фэнтези
Говорит Москва
Говорит Москва

Новая повесть от автора этнической саги о горном алтае "Кадын". История молодого архитектора, приехавшего покорять Москву и столкнувшегося с фольклорными преданиями города лицом к лицу…Повесть написана на документальном материале из архива проекта «Историческая память Москвы» и городском фольклоре.Ирина Богатырева – дипломант премии "Эврика!", финалист премии "Дебют", лауреат "Ильи-Премии", премии журнала "Октябрь", премии "Белкина", премии Гончарова, премии Крапивина. Лауреат премии Михалкова за литературу для юношества и подростков 2012 года. За роман "Кадын" получила премию Студенческий Букер в 2016 г. За повесть "Я – сестра Тоторо" получила 3 место в премии по детской литературе Книгуру в 2019 г.Член Союза писателей Москвы.Член Международной писательской организации "ПЭН Москва".Играет на варгане в дуэте "Ольхонские ворота".

Андрей Синявский , Ирина Сергеевна Богатырева , Марина Арсенова , Юлий (Аржак Даниэль , Юлий Даниэль

Фантастика / Современная русская и зарубежная проза / Городское фэнтези / Фэнтези / Современная проза

Похожие книги

Серый коршун
Серый коршун

Наемник из Баб-Или (Вавилона), пытаясь найти работу, в силу стечения обстоятельств становится царем Микен – вот уж повезло, так повезло. Правда, работодатели попались нечистые на руку… И приходится герою сражаться со всеми, кто есть вокруг. А тут еще и мир сказок вокруг оживает: кентавры, циклопы… И он, во Единого бога верящий, оказывается вынужден общаться и договариваться с местными богами, разрываться между своим миром, где кентавры совсем не иппоандросы, а просто могучего сложения воины и миром, где у этих воинов торс человека, а нижняя часть туловища – конская… Но не это главная проблема героя. Его раздирают сомнения: кто он, самозванец или действительно пропавший наследный царевич? Вечная проблема поиска себя, так характерная всем произведениям А. Валентинова…

Андрей Валентинов

Мифологическое фэнтези