Почему во второй половине XIX века о Росси почти не говорят, и только интерес к изучению старого Петербурга, возникший лишь в начале нашего века, повлек к частичному воскрешению фигуры великого зодчего, а полное признание его заслуг произошло только после Великой пролетарской революции?
Ответ на вопрос, почему Росси был забыт так скоро, следует искать в экономических сдвигах, происшедших в России в середине прошлого века.
В сороковых и пятидесятых годах XIX века крепостной, подневольный труд становится все более невыгодным сравнительно с вольнонаемным. Крепостное хозяйство испытывает глубокий кризис.
Дворяне считали более выгодным для себя переводить крестьян с барщины на оброк. Промышленность, особенно мануфактура, быстро развивалась. Оброчники все больше зарабатывали торговлей и различными промыслами на стороне и больше платили господам. Из среды оброчников вышли многие русские дельцы второй половины XIX века, купцы и фабриканты-промышленники.
Экономическое положение крепостников сильно пошатнулось, начиналось «дворянское оскудение»— земли и крепостные люди попадали в залог. Торговая и промышленная буржуазия превращается в активную силу русской общественности.
В связи с усилением буржуазных влияний в искусстве зарождаются элементы реализма, проникающие и в архитектуру. Одновременно растет интерес к старине, появляется желание овладеть старым и сделать его достоянием современности. Начинают изучать прошлое архитектуры.
В это же время в русской архитектуре появляется целый спектр стилей: помпеянский (Брюллов), ложная готика (Бенуа), ренессанс (Штакеншнейдер), барокко (тот же Штакеншнейдер), ложновизантийский (К. Тон) и т. Д.
Помимо смешения стилей, эклектизма, резко изменилась сама система архитектурного мышления. Произошел разрыв между массой здания и его формой. Любое здание стали теперь обрабатывать под какой угодно стиль. Внутреннее убранство разбивается на мелкие части, распадаясь на ряд индивидуальных, изолированных по своему стилю комнат. Изменилось и понимание внешнего пространства.
Каждое здание также стало обособленным, индивидуальным. Архитектурный ансамбль распался. Потребность в организованном внешнем пространстве исчезла.
Перестали создавать новые ансамбли, а старые разбивали, перестраивали внутри их отдельные здания в самых разнообразных, не гармонирующих между собой стилях. Анархичность застроек значительно исказила облик северной столицы.
В такой социальной обстановке произошла переоценка стиля ампир, а заодно и значения его основателя — Росси.
Ампир с его тщательной разработкой внешнего пространства, с организацией городских ансамблей стал ненавистен новым хозяевам жизни. Новый век об’явил этот стиль казарменным, казенным.
Но наша эпоха поставила перед архитекторами вполне ясную задачу — проектировать и строить не изолированные здания, а целостные городские ансамбли в связи с единым планом реконструкции города.
Росси удалось создать отдельные городские куски— Александринский и Михайловский ансамбли, площади Зимнего дворца и Петровской, но они не были связаны между собой. Ансамбли Росси тонули среди неорганизованных, или организованных по-иному, частей города. Общие результаты его работы отражали собой бесплановость и неорганизованность всей системы зарождавшегося тогда в России капитализма.
Сейчас в нашем социалистическом государстве, строящемся и строящем по плану, нет и не может быть места всему тому, что уродовало и ломало замечательные замыслы Росси. И наши советские архитекторы, создающие лучшую в мире архитектуру, бережно принимают в наследство творения и замыслы великого мастера русского ампира.
ПРИЛОЖЕНИЯ
СЛОВАРЬ АРХИТЕКТУРНЫХ ТЕРМИНОВ