Читаем Хороший тон. Разговоры запросто, записанные Ириной Кленской полностью

Он всегда много и счастливо работал – наслаждался дарами, которыми его так щедро одарила судьба. Вставал очень рано – нужно успеть увидеть восход солнца, во время работы просил почитать ему вслух – любил книги Плутарха, Сенеки, Тацита, поучительные рассказы о путешествиях. Ел и пил умеренно, вечером отправлялся гулять, чаще верхом – он был отличный наездник, держал великолепных быстрых скакунов; всегда был в хорошем настроении. Спокойная семейная жизнь пришлась Рубенсу по вкусу: «Теперь, слава Богу, я живу спокойно с моей женой и детьми и не стремлюсь ни к чему на свете, кроме мирной жизни. <…> Я человек мирных вкусов и заклятый враг войн, тяжб, столкновений и ссор. <…> Я бы хотел, чтобы весь мир был в мире, и все мы могли с удовольствием жить в веке золотом, а не железном». В своих последних работах он и пытался создать образ «века золотого», когда «упражнений военных не зная, сладкий вкушали покой безопасно живущие люди».

Из коллекции Брюля пришли и два гениальных портрета Рембрандта: «Портрет учёного» (1631) и «Портрет старика в красном» (1654) – шедевры позднего Рембрандта. В них много мудрости и много печали. Вглядываешься в лица этих людей – и открывается удивительный мир чувств, переживаний, глубочайшего смирения и терпения перед превратностями судьбы.

«Портрет учёного»: умное лицо, взгляд чуть встревоженный, удивлённый. Кажется, его что-то отвлекло от занятий или наоборот – он почувствовал, что ему открывается новое, неизвестное знание, он готов записывать свои мысли. На столе – открытая книга. Амстердам в XVII веке – центр книгопечатания, но Рембрандт часто изображал на своих картинах рукописные книги, в них чувствуется дыхание человека, его энергия. Книга – символ жизни, символ тайных знаний и мудрости; книга спасает от одиночества.

«Портрет старика в красном» – поздний Рембрандт. Художник переживал не лучшие времена: много потерь, разочарований, мало заказов, много долгов. Он снимал дом на улице Розенграхт – её назвали «еврейским кварталом», где жили эмигранты из Испании и Португалии, бежавшие от инквизиции. Рембрандту нравились соседи, он любил с ними разговаривать, наблюдать за их жизнью, узнавать их традиции и обычаи. Один из ближайших друзей Рембрандта и любимых собеседников – главный раввин Амстердама Менаше бен Исраэль, один из умнейших людей своего времени, его учеником был Барух Спиноза. Рембрандт изучал каббалу, иврит, Ветхий Завет и беседы с Исраэлем увлекали художника, открывали ему новые смыслы в жизни и в искусстве. Он размышлял о героях Библии, о законах бытия, о достоинствах человека. «Не говорите – время идёт. Безумцы – это вы проходите». Старик в красном, вероятно, сосед Рембрандта. В его глазах много мудрости и много печали, а удивительное сплетение света и тени создаёт ощущение живого таинственного существования. Почему у старика такой грустный взгляд? Может быть потому, что он видел слишком много людей.

«Всепроникающий свет, который создал Всевышний в дни творения, а затем сокрыл, так что увидеть его могли только избранные, и Рембрандт – один из них» (раввин Авраам Ицхак Кук).

«И чередом перед ним пошли аптекари, солдаты, крысоловы, ростовщики, писатели, купцы – Голландия смотрела на него, как в зеркало. И зеркало сулило правдиво – и на многие века – запечатлеть Голландию и то, что одна и та же вещь объединяет все эти – старые и молодые – лица, и имя этой общей вещи – свет» (Иосиф Бродский).

«В этих экзотических голландских евреях жило ещё дыхание еврейской традиции, жило ещё многое, что отдавало Востоком и отзвуками далёкой их родины» (Леонид Пастернак).

Вглядитесь в лицо старика – и откроется целый мир чувств, переживаний, утрат, глубочайшего смирения и терпения перед ударами судьбы. На Востоке говорят: «Терпение – это красиво». Мне нравится эта арабская поговорка – это особое терпение перед разными превратностями жизни, гордое терпение. Человек получает удар и понимает: если будет относиться к ним спокойно, гордо, терпеливо, то Господь выручит его и дальше всё сложится хорошо; но даже если не сложится хорошо – он сумел достойно пережить неприятности, он понял, что кроме житейских бед и обид есть более высокие чувства и события, которые позволяют человеку перетерпеть, пережить, перенести удары судьбы. И это красиво. Человек, который стойко терпит невзгоды, нападки, несправедливость – ведёт себя красиво. Красота – тоже особое слово, означающее нечто соразмерное, соответствующее порядку вещей и событий, созданных Богом. Уметь выглядеть и поступать красиво – в этом заключается чувство достоинства и гордости.

Екатерина Великая, конечно, обладала точным и тонким вкусом, у неё была изумительная художественная интуиция. Она выбирала всегда самое лучшее, ценное и значимое, причём её привлекали не только знаменитые, великие мастера – она ценила красоту и очарование художников неизвестных. Например, чудесный Бернардо Беллотто – его, к сожалению, мало знают, а он прекрасен. Екатерина приобрела несколько совершенно изумительных его пейзажей – портретов городов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Александр Абдулов. Необыкновенное чудо
Александр Абдулов. Необыкновенное чудо

Александр Абдулов – романтик, красавец, любимец миллионов женщин. Его трогательные роли в мелодрамах будоражили сердца. По нему вздыхали поклонницы, им любовались, как шедевром природы. Он остался в памяти благодарных зрителей как чуткий, нежный, влюбчивый юноша, способный, между тем к сильным и смелым поступкам.Его первая жена – первая советская красавица, нежная и милая «Констанция», Ирина Алферова. Звездная пара была едва ли не эталоном человеческой красоты и гармонии. А между тем Абдулов с блеском сыграл и множество драматических ролей, и за кулисами жизнь его была насыщена горькими драмами, разлуками и изменами. Он вынес все и до последнего дня остался верен своему имиджу, остался неподражаемо красивым, овеянным ореолом светлой и немного наивной романтики…

Сергей Александрович Соловьёв

Биографии и Мемуары / Публицистика / Кино / Театр / Прочее / Документальное