Читаем Хребты Саянские. Книга 1: Гольцы. Книга 2: Горит восток полностью

Хребты Саянские. Книга 1: Гольцы. Книга 2: Горит восток

Р

Сергей Венедиктович Сартаков

Советская классическая проза18+

С. Сартаков


ХРЕБТЫ САЯНСКИЕ



*

Редколлегия:

А. ВЫСОЦКИЙ. А. КОПТЕЛОВ.

С. КОЖЕВНИКОВ, А. НИКУЛЬКОВ,

С. ОМБЫШ-КУЗНЕЦОВ, Н. ЯНОВСКИЙ.


Н., Новосибирское книжное издательство, 1962




РОМАН «ХРЕБТЫ САЯНСКИЕ» И ЕГО АВТОР

Роман «Хребты Саянские» — одно из значительнейших произведений советской литературы, повествующее о рабочем классе Сибири в канун и во время первой русской революции 1905–1907 гг.

За плечами Сергея Венедиктовича Сартакова большой жизненный и литературный опыт. Первые его произведения — очерки и статьи — появились в газетах в 1934 году, когда писателю было двадцать шесть лет. В те далекие уже годы Сартаков не счита л еще себя профессиональным литератором. Он работал сначала столяром-краснодеревцем, затем бухгалтером в лесоэкспортном тресте Красноярска. Работа в тресте не была спокойной, «сидячей», как может показаться на первый взгляд: приходилось довольно часто предпринимать поездки в низовья Енисея и Ангары. Своеобразный быт сибирских промысловиков, суровая и красочная северная природа, встречи с многочисленными людьми — все это давало массу разнообразных впечатлений.

Да и детские, юношеские годы С. Сартакова много оставили в его художнической памяти. С десяти лет из-за болезни отца (железнодорожного служащего на станции Омск) он должен был сам изыскивать средства к существованию.

Охота, рыбная ловля, которыми он занимался не для удовольствия, а по нужде, дали не только богатый запас впечатлений, но и то доскональное, лично пережитое знание жизни, психологии трудящегося человека, которое так ощутимо в его книгах. Здесь, в этой трудовой биографии, — истоки проникновенной любви к простому человеку, которая затем продиктовала темы всех его произведений, начиная с рассказов об Алексее Худоногове и кончая народной эпопеей «Хребты Саянские».

Систематически литературной деятельностью С. Сартаков начал заниматься с 1938 г. В журналах и альманахах Красноярска, Иркутска, Новосибирска он публикует рассказы и очерки. Тогда же рождается и замысел романа «Хребты Саянские» — замысел огромный и смелый: показать возникновение и развитие рабочего класса в Сибири, зарождение и нарастание революционного движения. Для осуществления подобного замысла нужно было отличное знание не только дореволюционного сибирского быта, но и особенностей поведения различных сословий накануне и в период революции в специфических условиях сибирского революционного движения. Для этого понадобились долгие и долгие годы кропотливой черновой работы историка-исследователя, долгие годы вынашивания и обдумывания многочисленных сюжетных линий романа.

С. Сартаков меньше всего похож на писателя, отгородившегося историей от современности. Потребность отразить сегодняшний день, нарисовать живые образы современников многократно отрывала писателя от работы над эпопеей. Так появились книги «Каменный фундамент» (первая часть — «Алексей Худоногов» — 1945 г.), повесть для юношества «По Чунским порогам», повесть «Плот идет на север», рассказы, собранные в книге «Село Далекое», и пьесы «Единым дыханием», «Песня над рекой», «Светит месяц» и др.

Все эти произведения объединены, по существу, одной темой — темой народа-строителя.

В рассказах об Алексее Худоногове, составивших в дальнейшем повесть «Каменный фундамент», талант писателя впервые проявился сильно и своеобразно. Недаром именно эта книга еще до появления второй и третьей книг «Хребтов Саянских» принесла ему заслуженную известность.

«Каменный фундамент» — это повесть, составленная из отдельных, сюжетно самостоятельных рассказов. В ней нет каких-либо особых событий или происшествий, могущих сразу же привлечь к себе любопытство читателя, нет затейливой интриги.

Автор увлекает другим — безыскусственным, но обстоятельным и любовным изображением жизни простых людей. И, входя в эту жизнь, делаясь свидетелем ее повседневного течения, ее будничных радостей и огорчений, о которых рассказано с такой доверительно-искренней и благожелательной интонацией, мы начинаем понимать, что лишь с виду эта жизнь может показаться будничной и прозаичной и что перед нами раскрывается великий и всегда новый, волнующий процесс стремительного роста талантливых и богатых натур — Алексея и Катюши Худоноговых.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека сибирского романа

Похожие книги

И власти плен...
И власти плен...

Человек и Власть, или проще — испытание Властью. Главный вопрос — ты созидаешь образ Власти или модель Власти, до тебя существующая, пожирает твой образ, твою индивидуальность, твою любовь и делает тебя другим, надчеловеком. И ты уже живешь по законам тебе неведомым — в плену у Власти. Власть плодоносит, когда она бескорыстна в личностном преломлении. Тогда мы вправе сказать — чистота власти. Все это героям книги надлежит пережить, вознестись или принять кару, как, впрочем, и ответить на другой, не менее важный вопрос. Для чего вы пришли в эту жизнь? Брать или отдавать? Честность, любовь, доброта, обусловленные удобными обстоятельствами, есть, по сути, выгода, а не ваше предназначение, голос вашей совести, обыкновенный товар, который можно купить и продать. Об этом книга.

Олег Максимович Попцов

Советская классическая проза
О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза
Плаха
Плаха

Самый верный путь к творческому бессмертию – это писать sub specie mortis – с точки зрения смерти, или, что в данном случае одно и то же, с точки зрения вечности. Именно с этой позиции пишет свою прозу Чингиз Айтматов, классик русской и киргизской литературы, лауреат самых престижных премий, хотя последнее обстоятельство в глазах читателя современного, сформировавшегося уже на руинах некогда великой империи, не является столь уж важным. Но несомненно важным оказалось другое: айтматовские притчи, в которых миф переплетен с реальностью, а национальные, исторические и культурные пласты перемешаны, – приобрели сегодня новое трагическое звучание, стали еще более пронзительными. Потому что пропасть, о которой предупреждал Айтматов несколько десятилетий назад, – теперь у нас под ногами. В том числе и об этом – роман Ч. Айтматова «Плаха» (1986).«Ослепительная волчица Акбара и ее волк Ташчайнар, редкостной чистоты души Бостон, достойный воспоминаний о героях древнегреческих трагедии, и его антипод Базарбай, мятущийся Авдий, принявший крестные муки, и жертвенный младенец Кенджеш, охотники за наркотическим травяным зельем и благословенные певцы… – все предстали взору писателя и нашему взору в атмосфере высоких температур подлинного чувства».А. Золотов

Чингиз Айтматов , Чингиз Торекулович Айтматов

Проза / Советская классическая проза