В монастырях св. Пахомия несколько раз в неделю настоятель проводил с общиной духовные беседы; по субботам и воскресеньям монахи участвовали в литургии и причащались — в ближайшем храме, если в монастыре не было своего священника. Задания на работу определялись каждое утро настоятелем монастыря; строго соблюдалось молчание, особенно за трапезой. В пост — по средам и пятницам в течение всего года, а во время Великого поста каждый день — ели один раз в сутки. Монахи полностью воздерживались от мяса и вина и никогда не ели между трапезами. Во время еды они были одеты в сутаны с капюшонами; спали не разоблачаясь, не на кровати, а в кресле с откидной спинкой, двери же келий были всегда открыты.
К моменту смерти св. Пахомия в 346 г. в Египте процветало много монашеских общин. Однако именно в Малой Азии под руководством св. Василия (+379) монашество переживало свой новый взлет; из народной, аскетической формы жизни, доступной всем, "ему суждено было стать школой высокоученой духовности, пронизанной александрийским, и прежде всего — оригеновским, наследием".
[83]За свой вклад в богословие и организационное оформление общежительства св. Василий обычно почитается как Отец восточного монашества, по крайней мере — монашества как определенного стиля жизни или особого рода призвания.Василий родился в 330 г. Образование получил в Кесарии, Константинополе и Афинах. В Кесарии произошла его встреча с Григорием Назианзином, и они стали верными друзьями. Они оба столкнулись с языческим гностицизмом греков и арианской ересью; позднее трансцендентность Бога и Божество Христа отстаивали в спорах с арианами Григорий Назианзин и Григорий Нисский (брат Василия). Благодаря им достоянием духовности монашества стал ортодоксальный, христианский гностицизм.
Призвание к аскетической жизни Василий почувствовал еще в молодости. Он побывал в Египте, Сирии и Месопотамии, где некоторое время вел монашеский образ жизни. Затем, вернувшись на родину, он раздал все свое имущество бедным и жил отшельником до тех пор, пока в 370 г. его не поставили епископом. Несмотря на то, что св. Василий снискал славу анахорета, он никогда не рассматривал монашескую жизнь как исключительное или как особое призвание; он даже старался не употреблять слово "монах" и называл отшельников и монахов просто христианами. Для св. Василия, как и для некоторых других отцов, монашеская жизнь являлась логическим следствием обязательств, которые христианин брал на себя при крещении. Тот факт, что монашеская жизнь предлагалась обычным верующим в качестве идеала, свидетельствует о том, что для всех христиан существовал только один вид духовности — подлинная
Однако же именно такая сосредоточенность на монашеской — и, разумеется, на созерцательной — жизни привела к постановке других назревших вопросов. Не делятся ли, в таком случае, христиане на два разряда — совершенные и обычные? Не означает ли сам факт признания монашества идеалом того, что христиане, живущие в браке, лишаются самой возможности достичь христианского совершенства? Или, может быть, существуют два вида совершенства, один — ординарный, а другой экстраординарный? Эти вопросы постоянно поднимались в истории христианской духовности.
Св. Василий, однако, не выказывал особого предпочтения ни сугубо отшельнической жизни, ни полному уходу из общества. На вопрос, может ли монах, воспитанный в киновитстве, удалиться в пустыню, он отвечал: "Это было бы проявлением своеволия, всегда чуждого всем почитающим Бога".
[85]Свою приверженность общежительству Василий объясняет заповедью любви:Кому не известно, что человек — существо нежное и общительное, а не дикое и одинокое? Ничто так не свойственно нашей природе как пребывание в общении с себе подобными, как потребность друг в друге и как любовь к ближнему из нашего рода человеческого. Посеяв в нас, в наших сердцах эти семена и ожидая от них плодов, Господь сказал: "Заповедь новую даю вам, да любите друг друга" (Ин 13:34)… Что же Он сказал этим? "По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (Ин 13:35)… Заветы эти всегда настолько для Него неразрывно связаны, что наши добрые дела для ближнего Он воспринимает как дела для Себя… "Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне" (Мф 15:35–40). И посему, соблюдение первого завета ведет к соблюдению второго, а второй возвращает нас к первому… "Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас" (Ин 15:12).
[86]