Другой случай. Молодая женщина зашла по делам в процедурный кабинет. Спросила: «Когда будем укол делать?» Медсестра ответила: «Я уже выставила 10 уколов». Ничего, не понимая, пациентка глазами ищет пустые пузырьки. Нигде их не видит. Медсестра продолжает талдычить: «Я уже выставила… Выставила!» Наконец, они поняли друг друга. Оказывается, на языке медиков слово «выставила» аналогично слову «сделала». То есть все это время профессионал простым человеческим языком объяснял: «Я уже сделала вам 10 уколов. Поставила!» Но слух женщины все равно резануло слово «сделала». Почему же? Потому что выставляют кого-то или что-то за дверь, на посмешище, вон. Выставляют небрежно, вызывающе, бесцеремонно – как вещь. Если же расшифровать послание медицинской сестры, получается: «Есть я, есть моя рука, есть шприц, а все остальное для меня не имеет никакого значения». Этакий процесс отчуждения ее судьбы от чужих задниц.
О мудрости человеческой речи – наш особый разговор.
Взгляд со стороны
Как правило, наше мышление логически достаточно формализовано. То есть мы осознаем происходящее вокруг нас (и возникающее внутри нас образы) с помощью определенных символов. Необходимые для нашего понимания образы могут быть обозначены вербально (мы проговариваем слова вслух или про себя), с помощью пальцев (для глухонемых людей), прикосновениями (например, для слепоглухонемых людей). Мы мыслим общепринятыми символами: видим бегущее впереди животное – обозначаем его термином «собака»; ощущаем какой-то внутренний дискомфорт – говорим «Холодно!»; тревожимся из-за какой-то мелочи – не успокаиваемся до тех пор, пока не поймем, что это такое – страх или совесть.
Более того, исследования показывают, что если в каком-либо языке нет какого-то слова, то люди этой национальности даже не знают, что это такое. Например, магнитное поле Земли существовало всегда, но только в последнее время мы хорошо понимаем, что такое магнитная буря. Неслучайно во всех религиозных и мистических учениях от человеческого знания сокрыто имя Всевышнего: «Тайна сия велика есть». Считается, что любое обозначение чего-то непознаваемого каким-то конкретным словом только умаляет силу и могущество последнего.