Читаем Ким и Булат (СИ) полностью

Ким и Булат (СИ)

Так бы и состарился Ким в областном центре, совершая ежедневную ходку в архив, раз в неделю вытаскивая на свет божий зеркальные грешки местных партийцев и вояк, да вмешалась Олимпиада-80. В столицу со всех концов страны согнали кукловодов, псиоников, гипнотизеров, сирен, ворожей, эмпатов и ясновидцев. И, конечно же, зеркальщиков — отражений-то иностранные гости оставят много, только успевай считывать.

Фантастика / Историческое фэнтези / Слеш / Романы18+

Неизвестно, как бы сложилась судьба Кима, расти он в семье, у любящих родителей. Может и утаили бы дар, научили прятаться, чтобы не попал в лапы к особистам. А в детдоме что? Заметили мутнеющие зеркала, своевольничающие отражения, и вызвали комиссию от греха подальше. После проверки Кима увезли в специнтернат. Школу для одаренных детей. Там жилось полегче: кормили сытно, драки и издевательства пресекали, водили на прогулки, разрешали смотреть телевизор. Воспитанников разбивали на группы, по схожим способностям. Вместе с Кимом на факультатив ходила еще одна зеркальщица Аля и двое кукловодов. Занятия были интересными: Киму и Але приносили куски зеркал, из которых надо извлечь информацию, кукловодам — новые игрушки. Зеркала приносили с подвохом. Бывало, бьешься-бьешься — никакого толку. А когда забирают, обмолвятся: «Оно новехонькое, только с завода». Проверяли силу, глубину проникновения в слои воспоминаний. Со временем Ким научился пробиваться за первую завесу, легко отбрасывал бессмысленную шелуху, заставлял гладкую поверхность повторять значимые события: разговоры без свидетелей, угрозы, побои, совокупления. Его хвалили, после окончания интерната переселили в комнату в общежитии, пристроили на скучную работу в архив. Днем Ким вел жизнь бумажной крысы: слонялся среди пыльных стеллажей, копировал рассыпающиеся в прах документы, выдавал справки посетителям, вносил запросы в прошитую книгу — буквы выписывались аккуратным почерком отличника, с идеальным наклоном и нажимом.

Вечером — не чаще раза в неделю — его забирали для выполнения основной работы. Ким перебывал в ресторанах, банях при комбинатах бытового обслуживания, в домах, квартирах, заметно отличающихся стоимостью обстановки. Зеркала были разными — огромными, обрамленными тяжелыми рамами; маленькими переносными прямоугольниками и кругляшками с проволочной ножкой-подставкой; трельяжами, мутными от времени; а иногда привозили к груде осколков, из которой попробуй что-то вытяни.

Ким не знал, как и для чего используется извлеченная из зеркал информация. Накапливали, наверное, факты, способствующие успешным ловушкам. Подтверждали подозрения. Доказательствами в суде картинки в зеркалах служить не могли, но ворохи протоколов, оседавших в кабинетах госбезопасности, грозили серьезными неприятностями тем, кто оставил свои отражения.

Если честно, Ким почти никого не жалел. Пьяных барыг, швырявших двадцатипятирублевые купюры на столы в кабаках, хвастающихся друг перед другом продажей чемоданов прибалтийского мыла или белорусских колготок, он не уважал. От посетителей банно-прачечных комплексов чаще всего тошнило. Лысые старики с отвисшими животами трахали молоденьких девчонок, реже — парнишек, до одури накачанных алкоголем. Ким не видел в этом ни красоты, ни страсти, только пьяную покорность или истерику со стороны молодых, и отвратительную алчность и расчетливость в глазах старичья.

Может, потому своя жизнь и не складывалась? На случки Ким с отрочества насмотрелся, при виде барышень не трепетал: знал, что пригласят начальники красавицу комсомолку в баньку, и она не откажется. Мужчины тоже не привлекали. Ким ценил силу, любил посмотреть на широкоплечие тела с кубиками пресса, но служить перчаткой, которую натянут на член, не хотел.

Женщины за Кимом не гонялись — мелкий, сутулый, с мышиной шевелюрой и тусклыми глазами-бусинками… не герой романа, ох, не герой. А он и не набивался. Пироги, принесенные сослуживицами на работу, игнорировал, на заигрывания посетительниц не отвечал. Выбрасывал бумажки с номерами домашних телефонов и адреса. Нет уж… не сдержишь силу в чужом доме, вызнаешь тайны зеркала, начнет мутить и только бежать.

Так бы и состарился Ким в областном центре, совершая ежедневную ходку в архив, раз в неделю вытаскивая на свет божий зеркальные грешки местных партийцев и вояк, да вмешалась Олимпиада-80. В столицу со всех концов страны согнали кукловодов, псиоников, гипнотизеров, сирен, ворожей, эмпатов и ясновидцев. И, конечно же, зеркальщиков — отражений-то иностранные гости оставят много, только успевай считывать.

Ким отработал на отлично. Вытянул следы двух известных музыкантов и театрального деятеля, барахтавшихся с иностранными спортсменами. Не только барахтались — валюту покупали, дефицитные тряпки: для себя и перепродать втридорога. От звезды эстрады, предпочитавшей чернокожих и мулатов, у Кима сердце ёкнуло. Хорош был собой музыкант, привлекал нестандартной длинной гривой, порывистостью движений и искренностью страсти — отдавался с наслаждением, не стыдясь стонов и искусанных губ. На картинки в зеркалах удалось полюбоваться трижды, потом Кима перекинули в другой корпус Олимпийской деревни, а к музыканту приставили кукловода.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Разбуди меня (СИ)
Разбуди меня (СИ)

— Колясочник я теперь… Это непросто принять капитану спецназа, инструктору по выживанию Дмитрию Литвину. Особенно, когда невеста даёт заднюю, узнав, что ее "богатырь", вероятно, не сможет ходить. Литвин уезжает в глушь, не желая ни с кем общаться. И глядя на соседский заброшенный дом, вспоминает подружку детства. "Татико! В какие только прегрешения не втягивала меня эта тощая рыжая заноза со смешной дыркой между зубами. Смешливая и нелепая оторва! Вот бы увидеться хоть раз взрослыми…" И скоро его желание сбывается.   Как и положено в этой серии — экшен обязателен. История Танго из "Инструкторов"   В тексте есть: любовь и страсть, героиня в беде, герой военный Ограничение: 18+

Jocelyn Foster , Анна Литвинова , Инесса Рун , Кира Стрельникова , Янка Рам

Фантастика / Остросюжетные любовные романы / Современные любовные романы / Любовно-фантастические романы / Романы