Читаем Книга о родах земных полностью

Но, в то же время, не известно, как просто человеку, который живет своей личной жизнью, лишь изредка прибегая к такого рода делам, или этой своеобразной писанине.

Как такое может быть?

Да, очень даже просто.

Ибо, как автор, во всех своих делах я подчиняюсь силе высшего разума, ибо только с его позволения о чем-то там пишу, фактически выражая, или провозглашая лично его волю.

На долю же лично моих мыслей практически во всех текстах ничего и не остается.

А потому, основная их величина располагается в самой обычной моей жизни, в которой нет места выше указанной силе, ибо она сама по себе тем самым не занимается.

Так вот оно и получается, что, когда я пишу – то я человек, только силе той и подчиняющийся.

А, когда живу лично своей жизнью – то человек обычный или простой, которому позволено, как и всем остальным, делать все, что угодно, а заодно и размышлять обо всём именно с этой позиции.

Но, в то же самое время, это никак нельзя назвать, или обозначить, как своеобразное раздвоение личности, ибо то абсолютно другое, и во всех своих реальных действиях отражает другое.

В данном же случае, то есть лично в моем, речь может идти только о так называемом эффекте жизни души и тела, так как, по сути, каждая сторона имеет свое реальное жизненное подчинение.

Душа – как уже и был сказано мною, подчинена непосредственно Богу, или высшему разуму.

Тело же – самой природе Земли, и лишь частично той же душе, если дело доходит до создания подобного рода произведений.

Потому, моя, так сказать, духовно протекающая жизнь в значительной степени отличается от жизни телесной, и так обозначенные пересечения наблюдаются только в случае очередной выкладки полученного стороной души материала.

Так вот я сам, можно сказать, и живу, попеременно сочетая одно с другим, и при этом не особо забочусь о том, что кто-то там меня в этом отношении высмеет, или чем-то таким попрекнет, отчего я, возможно, сильно возмущусь и, как говорится, действительно, сойду с ума.

Моя обычная, или привычно простая жизнь, практически, ничем не отличается от жизни других людей, а жизнь моей души никоим образом не сказывается на жизни других людей, в том числе и окружающих меня близких.

Таким образом, получается, что я сам, как бы, живу двойной жизнью, хотя, несомненно, практически пользуюсь при этом всего только одной.

Величина мысли души практически не превосходят величины свойств моего тела, а значит, во всем наблюдается так обозначенное равенство сил.

Именно оно и позволяет моему телу особенно не увлекаться мысленными схождениями моей души, а самой душе не особо поддаваться жизненному соблазну тела.

Этот достигнутый, целиком и полностью, природно, так обозначенный баланс сил в простонародии обозначается, как гармония души и тела, хотя именно такое обозначение не совсем точно определяет суть всех деталей этого весьма необычного процесса.

Но, об этом мы поговорим несколько позже, а пока кое о чем еще дополнительно вам сообщу, чтобы уже не возвращаться к затронутому вопросу.

Зачем всё это я вам поясняю, при этом как бы отбирая у вас самих время на то, чтобы побыстрее ознакомиться с материалом данной темы?

А затем, чтобы большинство из вас же не усматривало во мне самом какую-либо не вполне адекватную личность, а относились, как к обычному простому человеку, которому присущи какие-то определенные черты характера и вполне свойственны какие-то человеческого типа наклонности.

Этим самым я, как бы, говорю вам о том, что так же, как и вы сами, имею право на выражение в жизнь всех своих эмоций и всего остального, что присуще в обычном порядке любому человеку, которое никак нельзя отнести к так именуемому нарушению психики.

Такая предварительная забота о самом себе предпринята мною вовсе не случайно, ибо я точно знаю, как работают различного рода «спецы» и им подобные «профессионалы» из разного рода медицинских учреждений.

А потому, предлагаю вам заранее ознакомиться с лично моим заключением и своеобразным пояснением самих обстоятельств этого дела, а также со своей личной и другой жизнью.

За годы довольно продолжительной такого рода моей деятельности я общался с очень многими людьми, но вряд ли кто-то из них может сказать о том, чем я по-настоящему всё это время занимался, и, что на эту тему состоялся хотя бы один разговор.

То есть, во всей своей практической жизненной деятельности я занимался только делом жизненной стороны тела, а жизнь моей души всегда оставалась в стороне, ибо попросту не имела права оказывать хоть какое-то давление на всех остальных.

И, если я бы, действительно, сам по себе страдал от какой-то навязчивой мысли, то, естественно, не довольствовался бы просто одной писаниной, а предпринимал бы и другие шаги, чтобы реально подтвердить всю ту мою внутренне содержащуюся склонность.

Но, к этому я никогда в жизни не стремился, не стремлюсь сейчас и нет такого в планах на будущее, ибо живу своей обычной жизнью и по-своему борюсь с теми же проблемами, что и все остальные окружающие меня люди буквально со всех сторон.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина
Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина

Теория эволюции путем естественного отбора вовсе не возникла из ничего и сразу в окончательном виде в голове у Чарльза Дарвина. Идея эволюции в разных своих версиях высказывалась начиная с Античности, и даже процесс естественного отбора, ключевой вклад Дарвина в объяснение происхождения видов, был смутно угадан несколькими предшественниками и современниками великого британца. Один же из этих современников, Альфред Рассел Уоллес, увидел его ничуть не менее ясно, чем сам Дарвин. С тех пор работа над пониманием механизмов эволюции тоже не останавливалась ни на минуту — об этом позаботились многие поколения генетиков и молекулярных биологов.Но яблоки не перестали падать с деревьев, когда Эйнштейн усовершенствовал теорию Ньютона, а живые существа не перестанут эволюционировать, когда кто-то усовершенствует теорию Дарвина (что — внимание, спойлер! — уже произошло). Таким образом, эта книга на самом деле посвящена не происхождению эволюции, но истории наших представлений об эволюции, однако подобное название книги не было бы настолько броским.Ничто из этого ни в коей мере не умаляет заслуги самого Дарвина в объяснении того, как эволюция воздействует на отдельные особи и целые виды. Впервые ознакомившись с этой теорией, сам «бульдог Дарвина» Томас Генри Гексли воскликнул: «Насколько же глупо было не додуматься до этого!» Но задним умом крепок каждый, а стать первым, кто четко сформулирует лежащую, казалось бы, на поверхности мысль, — очень непростая задача. Другое достижение Дарвина состоит в том, что он, в отличие от того же Уоллеса, сумел представить теорию эволюции в виде, доступном для понимания простым смертным. Он, несомненно, заслуживает своей славы первооткрывателя эволюции путем естественного отбора, но мы надеемся, что, прочитав эту книгу, вы согласитесь, что его вклад лишь звено длинной цепи, уходящей одним концом в седую древность и продолжающей коваться и в наше время.Само научное понимание эволюции продолжает эволюционировать по мере того, как мы вступаем в третье десятилетие XXI в. Дарвин и Уоллес были правы относительно роли естественного отбора, но гибкость, связанная с эпигенетическим регулированием экспрессии генов, дает сложным организмам своего рода пространство для маневра на случай катастрофы.

Джон Гриббин , Мэри Гриббин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука
Лаборатория химических историй. От электрона до молекулярных машин
Лаборатория химических историй. От электрона до молекулярных машин

Что происходит с молекулами в момент химических реакций и почему одни вещества становятся мягкими, а другие твердеют, одни приобретают упругость, а другие – хрупкость? Каким образом вязкая жидкая масса превращается в легкую приятную ткань и почему человек не может жить без полимеров? Какими были люди, совершившие величайшие открытия в химии, и какую роль сыграл элемент случайности в этих открытиях? Как выглядит лаборатория и так ли на самом деле скучна жизнь обычного лаборанта? Отвечая на эти и другие вопросы, Михаил Левицкий показывает, что химия – это весьма увлекательно!

Михаил Моисеевич Левицкий

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука