Читаем Книга сказок В. Сутеева полностью

Вдруг случилась такая история, которая изменила жизнь заячьего семейства.

В одно холодное осеннее утро зайчиха жаловалась зайцу.

— Все звери уже давным-давно утеплили свои жилища на зиму, — говорила она, — и только у нас в доме дует из всех углов. У деток от холода зуб на зуб не попадает.

— Ну, ну! Хватит! — успокоил её Зайка — траву поедайка. — Сегодня же наш дом станет не хуже всех других. Ты свари-ка хороший обед, а я начну чинить крышу и заделаю дыру в стене.

— Где ты возьмёшь такую большую доску? — спрашивает зайчиха.

— Подумаешь, доска! Нужна всего только дощечка. Одну подходящую я уже приметил… у огорода, где мы берём капусту для праздника. Не беспокойся! Всё будет хорошо!

Заяц и старший зайчонок украдкой пробрались к огороду. Ну и натерпелись они страху! Что и говорить! То вдруг пробежит кто-то по лесу, то ветка хрустнет, а то деревья от ветра зашумят. Но папа-заяц, когда говорил, он знал, что говорил: действительно на огороде, у самого забора, лежала доска.

Не долго думая, зайцы притащили доску и ещё засветло забили дыру в стене.

Потом вся заячья семья, отступив на несколько шагов, любовалась новой заплатой.

И только тогда заяц-папа увидел, что на доске нарисован большой сапог! В первую минуту он огорчился: почему он этого сразу не заметил, тогда бы он прибил доску так, чтобы сапога не было видно. Но потом сказал детям с великой беззаботностью:

— Ха! Так ещё лучше! Пусть в лесу знают, что Зайка — траву поедайка украсил свой дом картинами!

Только теперь он почувствовал, как он устал. Зайчиха подала ему горячих щей с капустой — пальчики оближешь!

— Спасибо тебе, дорогая, за чудесный обед! — сказал он и прилёг отдохнуть.

— И тебе спасибо за труд! — ответила зайчиха. — Такого тёплого жилья, как наше, теперь и не сыщешь в лесу!

И она укрыла зайца и наказала детям, чтобы было тихо, — папа спит!..

Но вдруг раздался стук в дверь, раз и другой…

Зайчиха сунула лапки в комнатные туфли и пошла на цыпочках к двери.

— Кто там? — спросила она тихо.

— Это я! Младший сын старой медведицы.

— Что тебе надо? — спросила зайчиха не без страха.

— Мне нужно к сапожнику.

У зайчихи отлегло от сердца. Она выглянула из дверей и ответила с милой улыбкой:

— Ты ошибаешься. Здесь живём мы, простые зайцы…

— Не может быть! — сказал медвежонок. — Вот уже три дня и три ночи, как я ищу дом с вывеской, где нарисован сапог. Там должен быть сапожник. Пусть он починит мой левый башмак. За это мама пришлёт вам горшок мёду.

— Да, но где ты видел такую вывеску?

— А это что? — сказал медвежонок.

Зайчиха хотела объяснить медвежонку, в чём дело, но в эту минуту около дома опустился длинноногий журавль:

— Где там сапожник? Я хочу, чтобы он сшил мне непромокаемые сапожки. Пусть сделает их хорошо, и в рыбе у него недостатка не будет. Даже лягушек не пожалею!

Только хотела зайчиха возразить, как пришёл горностай.

— Хозяйка! — сказал он. — Пусть твой муж сошьёт мне такие башмаки, чтобы они не оставляли следов на свежем снегу. Только живо, потому что зима на носу!

К этому времени вышел сам заяц и увидел, что возле его дома собралась толпа.

— Сапожника нам, сапожника!

Тогда он почесал лапкой за ухом и довольно твёрдо произнёс:

— Уважаемые звери и птицы! Что правда, то правда. Когда-то мои предки имели кое-какое отношение к сапожному делу. Я сам к этому имею некоторые наклонности, но…

— В чём дело, скажи скорей!

— Нужны инструменты.

Принесли инструменты, и Зайка — траву поедайка взялся за дело.

Скоро по лесу был дан приказ, чтобы звери не смели обижать зайца-сапожника.

Теперь, когда приходит осень, у зайца много работы. Ему помогают и жена и дети. Дом их — полная чаша.

Иногда в тёмную осеннюю ночь к ним зайдёт погреться старый медведь. Зайчиха угощает его горячими капустными щами. На дворе воет ветер, а в доме тепло-тепло.

Медведь почёсывает о сапожный верстак лохматую спину и дремлет. А зайчиха пристраивается против него с работой в лапках и рассказывает ему чуть ли не в сотый раз историю с сапожной вывеской — историю о том, как заяц обеспечил детей и детей своих детей.

Перейти на страницу:

Все книги серии Антология детской литературы

Индийские сказки
Индийские сказки

Загадочная и мудрая Индия – это буйство красок, экзотическая природа, один из самых необычных пантеонов божеств, бережно сохраняющиеся на протяжении многих веков традиции, верования и обряды, это могучие слоны с погонщиками, йоги, застывшие в причудливых позах, пёстрые ткани с замысловатыми узорами и музыкальные кинофильмы, где все поют и танцуют и конечно самые древние на земле индийские сказки.Индийские сказки могут быть немного наивными и мудрыми одновременно, смешными и парадоксальными, волшебными и бытовыми, а главное – непохожими на сказки других стран. И сколько бы мы ни читали об Индии, сколько бы ни видели ее на малых и больших экранах, она для нас все равно экзотика, страна загадочная, волшебная и таинственная…

Автор Неизвестен -- Народные сказки

Сказки народов мира / Народные сказки

Похожие книги

Околдованные в звериных шкурах
Околдованные в звериных шкурах

В четвёртой книге серии Катерине придётся открыть врата в Лукоморье прямо на уроке. Она столкнётся со скалистыми драконами, найдёт в людском мире птенца алконоста, и встретится со сказочными мышами-норушами. Вместе с ней и Степаном в туман отправится Кирилл — один из Катиных одноклассников, который очень сомневается, а надо ли ему оставаться в сказочном мире. Сказочница спасёт от гибели княжеского сына, превращенного мачехой в пса, и его семью. Познакомится с медведем, который стал таким по собственному желанию, и узнает на что способна Баба-Яга, обманутая хитрым царевичем. Один из самых могущественных магов предложит ей власть над сказочными землями. Катерине придется устраивать похищение царской невесты, которую не ценит её жених, и выручать Бурого Волка, попавшего в плен к своему старинному врагу, царю Кусману. А её саму уведут от друзей и едва не лишат памяти сказочные нянюшки. Приключения продолжаются!

Ольга Станиславовна Назарова

Сказки народов мира / Самиздат, сетевая литература
На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Антон Павлович Чехов , Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза