Читаем Коммуна, или Студенческий роман полностью

Даже молодым девушкам надо изредка оставаться в одиночестве, чтобы перебрать бусинки мыслей, стразы чувств, блёстки ощущений… Перебрать, пересыпать с ладошки в ладошку да и выкинуть к чёртовой матери, потому как ни одного самого мало-мальски приличного бриллианта у молодых девушек в запасе, как правило, нет. А если он туда нечаянно попал, то вслед за стразиками отправится на помойку. Молодые девушки редко когда могут отличить фальшивое от настоящего, похожее от истинного. Но даже женская медитативная техника – есть медитативная техника. И было бы крайним проявлением неприличия беспокоить молодую девушку в столь тонкий момент. Можно только подглядывать и подслушивать, не обнаруживая себя. Если побеспокоить медитирующего кота или мужика – они только презрительно фыркнут и сделают вид, что яйца лизали. Или чесали. А что сделает женщина – прогнозу не поддаётся. Женщина и сама не знает, что она сотворит, ровно до тех пор, пока не сотворит, честное авторское слово! Сама не раз на саму себя нарывалась. А уж те, кто вмешивались!.. До сих пор кишки на соснах!.. Шучу-шучу. Про сосны… Так что если жизнь, психическое здоровье и относительно терпимый уровень энтропии вам дороги – не трогайте женщин, когда они перебирают бусинки и пересыпают стразики. Тихонько развернитесь и бесшумно топайте куда подальше и бродите там подольше. Если у вас достанет терпения – вы вернётесь в необычайно чистый дом к идеально надраенному очагу. В файлах черепной коробки вашей женщины будет порядок. И шкатулка её души будет девственно чиста. Снова… Постарайтесь не сыпать туда всякий мусор. Подарите ей, наконец, бриллиант. Всё. Абзац для мальчиков-юношей-мужчин закончен. Вернёмся к подслушиванию-подглядыванию.


Сдавать летнюю сессию пятого курса было проще простого – клинические дисциплины не так уж и сложны, если мозг натренирован. Потому что мозг, он хоть и лишён мышечных волокон, но принцип тот же: к чему приучишь, то и будет потребно. И мышцы и мозг, будучи разными по анатомическому строению и функциям, требуют одного и того же – нагрузок. И к нагрузкам привыкая, требуют увеличения оных. Так что тело и сумма знаний – дело наживное, только не ленись… Знать бы ещё анатомию и физиологию души, чувств и всякого такого… «Что в чёрном ящике?!» Матюги пилотов в основном. И хорошо, если не последние…

Да. Сдавать летнюю сессию было легко – куда легче сессий первых курсов. Полина Романова не обладала таким острым и подвижным интеллектом, как Алексей Евграфов, но упорства в учёбе ей было не занимать – так что усидчивость, усидчивость и ещё раз усидчивость. А уж если сочетать теорию с практикой – ну, то есть зубрёжку с физкультурой, а всё разом – ещё и с работой, то… времени на особое погружение в анатомию и физиологию души и чувств уже не остаётся. Ни времени, ни желания. Да и учебников с руководствами нет. Толковых. А говённые пособия на дерьмовой бумаге типа: «Как начать жить» пусть изучают эмбрионы. Да вот беда, эмбрионы читать не умеют. Тем же, кто умеет читать, такое и ни к чему – жить-то уже давно начали! Осталось-то всего ничего. Вот, например, двадцать два… Два раза по двадцать два – уже сорок четыре. Пожилая женщина. А три? Шестьдесят шесть! Древняя старуха… А на четыре? Восемьдесят восемь! Живая мумия! Если ещё живая, разумеется. Так что треть жизни уже прошла, какой там начинать жить! Третья часть жизни вообще и половина жизни, приятной тем, что ты молод. Вот ещё пару лет обучения после обучения – и можно на пенсию выходить. И спрашивается, зачем всё это было?

Перейти на страницу:

Все книги серии Проза Татьяны Соломатиной

Папа
Папа

Ожидаемое время поступления электронной книги – сентябрь.Все чаще слышу от, казалось бы, умных женщин: «Ах, мой отец, когда мне было четырнадцать, сказал, что у меня толстые бедра! С тех пор вся моя жизнь наперекосяк!» Или что-нибудь в этом роде, не менее «трагическое». Целый пласт субкультуры – винить отцов и матерей. А между тем виноват ли холст в том, что картина теперь просто дырку на обоях закрывает? Но вспомните, тогда он был ПАПА. А теперь – отец.Папа – это отлично! Как зонтик в дождь. Но сами-то, поди, не сахарные, да? Желаю вам того изначального дара, по меткому замечанию Бродского, «освобождающего человеческое сознание для независимости, на которую оно природой и историей обречено и которую воспринимает как одиночество».Себя изучать интереснее. Винить, что правда, некого… Что очень неудобно. Но и речь ведь идет не об удобстве, а о счастье, не так ли?Желаю вам прекрасного одиночества.

Инженер , Лисоан Вайсар , Павел Владимирович Манылов , Павел Манылов , Светлана Стрелкова , Татьяна Юрьевна Соломатина

Фантастика / Приключения / Юмористические стихи, басни / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Научная Фантастика / Современная проза
Коммуна, или Студенческий роман
Коммуна, или Студенческий роман

Забавный и грустный, едкий и пронзительный роман Татьяны Соломатиной о «поколении подъездов», о поэзии дружбы и прозе любви. О мудрых котах и глупых людях. Ода юности. Поэма студенчеству. И, конечно, всё это «делалось в Одессе»!«Кем бы он ни был, этот Ответственный Квартиросъёмщик... Он пошёл на смелый эксперимент, заявив: «Да будет Свет!» И стало многолюдно...» Многолюдно, сумбурно, весело, как перед главным корпусом Одесского медина во время большого перерыва между второй и третьей парой. Многолюдно, как в коммунальной квартире, где не скрыться в своей отдельной комнате ни от весёлого дворника Владимира, ни от Вечного Жида, ни от «падлы Нельки», ни от чокнутой преферансистки и её семейки, ни от Тигра, свалившегося героине буквально с небес на голову...

Татьяна Юрьевна Соломатина

Современная проза / Проза / Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги

О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза