Читаем Кому на Руси жить хорошо полностью

Целковых тридцать пять… – Целковый – серебряная монета достоинством в один рубль.

Рука – кора древесная, А волосы – песок. – В духовном стихе «О Егории Хоробром» мысль о единстве человека и природы выражена так: «Волоса у них яко ковыль-трава, Тело на них – кора яловая». В «Голубиной книге» читаем: «Телеса наши от сырой земли, Кости крепкие взяты от камени, Кровь-руда от черна моря».

А свиньи ходят по́ земи – Не видят неба век!.. – Поэтическая обработка Некрасовым народной загадки про свинью: «По земле ходит, неба не видит».

Привстал – и бабу за косу, Как редьку за вихор! – Ср. загадку про редьку: «Кто ни подошел – всяк меня за вихор».

Иван кричит: «Я спать хочу!» <…> А Марьюшка: «Угреемся!» – Использован фрагмент свадебной величальной песни.

ГЛАВА IV

Счастливые (с. 90)

Что счастие не в пажитях… – то есть не в земельных угодьях.

Весь вертоград Христов! – Вертоград – сад; вертоград Христов – рай. Здесь употребляется в значении «весь Божий мир».

А вся гряда – сажени три, А в поперечь – аршин! – Сажень – три аршина, или 213 см. Аршин – 71 см.

Каменотес-олончанин… – Жители Олонецкой губернии добывали и обрабатывали природный мрамор, песчаник, известняк.

Четырнадцать пудов… – то есть 224 кг, один пуд – 16 кг.

Что режу пеунов… – Пеун – петух.

Дворовый человек – при крепостном праве – человек, находившийся в услужении у помещика при барском дворе.

По да грой именуется! – Подагра (от гр. podagra – «капкан для ног») – болезнь суставов ног.

С французским лучшим трюфелем… – Трюфель – гриб, растущий под землей и употребляемый для приготовления приправы к различным блюдам.

С мякиною, с кострикою… – Мякина – полова, пелева, плевелы – избитый цепом хлебный колос, от которого отвеяли зерно; отходы при обмолоте хлебных злаков. Кострика – здесь в значении сорной травы – метелицы, овсеца, житняка.

Досыта у Губонина… – П. И. Губонин (1827–1894) – крупный подрядчик, занимавшийся строительством шоссейных и железных дорог. Стремился прослыть человеком, участливым к судьбе бедняков, организовавший благотворительные столовые.

Спросить Ермилу Гирина… – Одним из прототипов Ермилы Гирина был сельский староста Алексей Дементьевич Потанин (1797–1853), славившийся в народе своей честностью, отменивший решение односельчан сдать в рекруты вместо его сына вне очереди сына вдовы-крестьянки. Местность, где располагалось его село Фоминка, называлась в народе значащим метким определением «Адовщина» (некогда она была вотчиной князей Одоевских). Некрасов, отдыхая во владимирском имении отца Алешунине, навещал село Фоминка и был лично знаком с Потаниным. Образ его он воссоздал в повести «Тонкий человек». В ранней редакции «Счастливых» Гирин, как и Потанин, живет под Владимиром. В окончательной редакции это указание Некрасов снял. К тому же вместо смирения и кротости Потанина он придал Ермилу Гирину твердость и непреклонность (см.: Некрасов Н. К. По их следам, по их дорогам // В кн.: Н. А. Некрасов и его герои. 2-е изд. М., 1979. С. 158–161).

…сиротскую Держал Ермила мельницу… – то есть мельницу, которая была взята в опеку Сиротским судом по слабоумию или смерти владельца, не имевшего наследников.

Унжа – река в Костромской губернии, впадающая в Волгу.

В палату на торги… – казенная палата, находившаяся в губернском городе и устраивавшая публичные торги, на которых вещь доставалась тому, кто назвал высшую сумму.

На площадь на торговую Пришел Ермило… – К. И. Чуковский обратил внимание, что сцена на торговой площади с рассказом о «щедрости народной» могла быть заимствована Некрасовым у П. И. Мельникова-Печерского, который в «Отчете о современном положении раскола» (1854) рассказал о такой истории, случившейся с нижегородским купцом П. Е. Бугровым. Эту историю впоследствии использовал и сам Мельников-Печерский в первой главе романа «В лесах».

Сказали: с переторжкою… – то есть с вторичными торгами, на которых и будет установлена окончательная цена.

Целковиков, лобанчиков… – Лобанчик – монета с изображением головы царя, соответствующая по ценности половине империала – 5 рублям.

Крестьянской ассигнации… – Ассигнациями назывались тогда бумажные деньги.

Иная гривна медная… – Гривна – здесь в значении десятикопеечной монеты.

Весь день с мошной раскрытою… – Мошна – кошель, сумка, денежный мешок на вздержке или с завязью.

Перейти на страницу:

Все книги серии Школьная библиотека (Детская литература)

Возмездие
Возмездие

Музыка Блока, родившаяся на рубеже двух эпох, вобрала в себя и приятие страшного мира с его мученьями и гибелью, и зачарованность странным миром, «закутанным в цветной туман». С нею явились неизбывная отзывчивость и небывалая ответственность поэта, восприимчивость к мировой боли, предвосхищение катастрофы, предчувствие неизбежного возмездия. Александр Блок — откровение для многих читательских поколений.«Самое удобное измерять наш символизм градусами поэзии Блока. Это живая ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Блок развивался нормально — из мальчика, начитавшегося Соловьева и Фета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими братьями, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту Пушкина — в просвещении стать с веком наравне.Блоком мы измеряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гете, и Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.»Осип Мандельштам

Александр Александрович Блок , Александр Блок

Кино / Проза / Русская классическая проза / Прочее / Современная проза

Похожие книги

The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Амо Сагиян , Владимир Григорьевич Адмони , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Мария Сергеевна Петровых , Сильва Капутикян , Эмилия Борисовна Александрова

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное