Читаем Кому на Руси жить хорошо полностью

Слыхали про Адовщину, Юрлова-князя вотчину? – «Адовщина» в эпоху Некрасова принадлежала уже не Одоевским, а супруге генерал-адъютанта, графа А. Ф. Орлова, которого Некрасов превращает в Юрлова из цензурных соображений.

Тут ни строки без трешника, Ни слова без семишника, Прожженный, из кутейников… – Трешник – копейка серебром (три с половиной копейки в переводе на бумажные ассигнации). Семишник – двухкопеечная монета (семь копеек на ассигнации). Кутейник – от слова «кутья» – насмешливое прозвище семинаристов и лиц духовного звания. Кутья – рисовая каша с изюмом и медом, подаваемая на поминках.

Бурмистра выбирать… – Бурмистр – поставленный от помещика над вотчиной староста из крестьян, исполняющий одновременно должность управляющего имением. В данном случае Ермила Гирин сменил на этом посту «корпуса жандармского полковника со звездой».

В семь лет мирской копеечки… – Мирской – то есть принадлежащий крестьянскому миру, кому-то из крестьян, входивших в «мир» данной вотчины.

Что в деннике с веревкою… – Денник – просторное стойло в конюшне, с затвором, где лошадь стоит без привязи.

Чтоб мы им помирволили… – Мирволить – давать волю на худое, баловать, давать потачку, поблажку. От слова «мир» в значении крестьянской сходки, «мира», где сообща решались семейные конфликты, судились по совести мелкие преступления.

Сам государев посланный К народу речь держал… – После обнародования Манифеста 19 февраля 1861 года в стране начались стихийные крестьянские волнения, охватившие около двух тысяч помещичьих имений. Александр II командировал тогда в губернии флигель-адъютантов и генерал-майоров из своей свиты, дав им право «действовать именем высочайшей власти». Бунтующие мужики заявляли: «Земля наша, леса, луга, господские строения – все наше, а барину нет ничего».

ГЛАВА V

Помещик (с. 111)

Гаврилу Афанасьича Оболта-Оболдуева… – Помещики с фамилией Оболдуевы существовали во Владимирской губернии, где Некрасов часто охотился, проживая в Алешунине. Ярославский историк и писатель К. Ф. Яковлев показал, что в рассказе помещика проскальзывают биографические мотивы, связанные с жизнью, повадками и привычками отца поэта, Алексея Сергеевича Некрасова.

Венгерка с бранденбурами… – куртка для верховой езды, расшитая золотыми шнурами, как у венгерских гусар.

Он пистолетик выхватил… И дуло шестиствольное На странников навел… – Имеется в виду не пистолет, а револьвер архаической конструкции: шестизарядный, представляющий из себя вращающийся шестиствольный барабан с зарядами в укороченных стволах.

С медведями Немало их шатается, Прохвостов, и теперь… – Мужики комически снижают пафос помещика, сравнивая его пращура с современными скоморохами, вожаками медведей по сельским ярмаркам.

А ты, примерно, яблочко С того выходишь дерева? – Иронический смысл крестьянского вопроса раскрывает пословица, которую мужики держат в подтексте своего вопроса: «Каково деревце, таковы и яблочки» или «Яблоко от яблони недалеко падает».

Борзовщики-разбойники… – Борзовщик – охотник, стоящий с борзыми собаками в поле на опушке и спускающий их с поводка при появлении зайца, волка или лисы.

А там, в лесу, выжлятники… – Выжлятник – старший псарь, который водит стаю гончих, напуская ее на поиск зверя и сзывая по окончании травли.

Сто гончих в напуску… – сто гончих в смычке, готовых к спуску на поиск зверя.

Я в воскресенье Светлое… – Имеется в виду великий праздник Пасхи – Воскресения Христова.

Двунадесятым праздником… – Двунадесятыми назывались двенадцать важнейших христианских праздников после Пасхи: Рождество Богородицы, Введение во храм, Благовещение, Рождество Христово, Сретение, Крещение, Преображение, Вход в Иерусалим, Вознесение, День Св. Троицы, Успение Божией Матери и Воздвижение.

Крестьяне всё подрядчики… – то есть крестьяне, подряжавшиеся на работы, уходившие в отхожие промыслы.

Небось не к Кривоногову… – Имеется в виду Я. А. Кривоногов – петербургский купец-виноторговец, торговавший под видом иностранных винами собственного изготовления.

Поляки пересыльные… – Имеются в виду ссылаемые в Сибирь поляки, участники Польского восстания 1863 года.

Перейти на страницу:

Все книги серии Школьная библиотека (Детская литература)

Возмездие
Возмездие

Музыка Блока, родившаяся на рубеже двух эпох, вобрала в себя и приятие страшного мира с его мученьями и гибелью, и зачарованность странным миром, «закутанным в цветной туман». С нею явились неизбывная отзывчивость и небывалая ответственность поэта, восприимчивость к мировой боли, предвосхищение катастрофы, предчувствие неизбежного возмездия. Александр Блок — откровение для многих читательских поколений.«Самое удобное измерять наш символизм градусами поэзии Блока. Это живая ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Блок развивался нормально — из мальчика, начитавшегося Соловьева и Фета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими братьями, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту Пушкина — в просвещении стать с веком наравне.Блоком мы измеряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гете, и Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.»Осип Мандельштам

Александр Александрович Блок , Александр Блок

Кино / Проза / Русская классическая проза / Прочее / Современная проза

Похожие книги

The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Амо Сагиян , Владимир Григорьевич Адмони , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Мария Сергеевна Петровых , Сильва Капутикян , Эмилия Борисовна Александрова

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное