Мелус уже собирался объявить тревогу, когда услышал пронзительный звук сигнального рожка с одного из судов флотилии позади себя. В туман такие рожки использовались для предупреждения столкновений. В ясную погоду повторяющиеся сигналы указывали на смертельную опасность.
— Еще два судна впереди! — В голосе матроса слышалось отчаяние. — В двух румбах по правому и левому борту!
Капитан не реагировал, пытаясь понять, что означают доносившиеся до него сигналы тревоги. Они исходили не от окружавших его судов, которые видели то же, что и он, а от судов в арьергарде флотилии. Они еще не могут видеть… мелькнуло у него в голове, если только… Охваченный ужасом, он почувствовал резкую боль внизу живота.
— Милосердные боги, — прошептал Мелус, осознав, что произошло. — Они нас окружили… Мы в ловушке!
— Приготовиться к бою!
Голос Аттика перекрывал неумолкающие сигналы тревоги, доносившиеся от флотилии транспортов позади «Аквилы». На горизонте появились пять галер, а дозорный сообщил еще о четырех на флангах. Римляне плыли в искусно расставленную ловушку.
— Гай! Два румба на правый борт. Приготовиться к скользящему удару. Луций, приказ вниз — скорость атаки!
— Стой!
Обернувшись, Аттик увидел Сципиона, лицо которого исказилось от гнева.
— Что происходит, капитан?
— Я собираюсь скользящим ударом сломать весла левого борта крайней галеры. Если мы выведем ее из строя, в их боевом порядке появится просвет, и части грузовых судов удастся уйти, — поспешно объяснил Аттик.
— К Гадесу транспорты! Тебе приказано в целости и сохранности доставить меня в Рим!
— При всем моем уважении, консул, — возразил Аттик, и лицо его напряглось, — мы не можем бросить суда на растерзание пунийцам. Без нашей помощи их перебьют — все до единого.
— Я командую этой галерой, капитан, и моя безопасность превыше всего.
Аттик шагнул вперед и слегка наклонился — инстинктивное движение, чтобы придать убедительности своим аргументам.
Начальник охраны Сципиона заметил это движение и мгновенно обнажил меч, ложно истолковав позу капитана как подготовку к нападению. Через мгновение четыре преторианца последовали его примеру. Гай и Луций выхватили кинжалы — их реакция была инстинктивной.
Только Аттик и Сципион оставались неподвижными. Их застывшие лица разделяло несколько дюймов. Капитан чувствовал, как сердце гулко стучит в груди, кровь вскипает в жилах. Мысли лихорадочно сменяли одна другую, в ушах звучали два спорящих голоса. Один призывал к осторожности, сознавая, что Сципион способен убить любого — без сожаления или раскаяния. Другой требовал сопротивления, напоминая о судьбе сотен людей на транспортных судах. Слева и справа от Аттика стояли преторианцы Сципиона с обнаженными мечами, и численное превосходство было на их стороне. Жизнь членов команды, находившихся на кормовой палубе, висела на волоске.
— Гай! Лево руля! — крикнул Аттик.
Не услышав ответа, он повернулся к рулевому. Сжавшись, словно пружина, Гай застыл, готовый среагировать на атаку стоявшего перед ним преторианца.
— Живо, Гай! — прорычал Аттик, и его голос разрушил атмосферу, державшую в напряжении всех, кто находился на кормовой палубе.
Гай подчинился. Вложив кинжал в ножны, он налег на румпель, отворачивая нос триремы от приближающейся галеры карфагенян.
Сципион по-прежнему не шевелился и не отрывал взгляда от Аттика; гнев его еще не утих. Неимоверным усилием воли он подавил желание предать капитана смерти за то, что осмелился противоречить ему и поставить под сомнение его власть. Консул прекрасно понимал: без капитана ему не обойтись, по крайней мере теперь.
— Назад! — крикнул он охране, мгновенно выполнившей его приказ.
— Капитан, — тихо произнес Сципион и отвел Аттика к поручням. В голосе чувствовалась угроза. — Этот корабль принадлежит Риму, капитан, а на корабле Рим — это я. Возможно, экипаж слушается тебя. Но командую здесь я. Запомни. Мои приказы должны выполняться незамедлительно.
— Слушаюсь, консул, — ответил Аттик, подавляя остатки бунта в своей душе и подчиняясь воле наделенного властью Сципиона.
— Скорость атаки! — довольным голосом приказал Гиско. — Перехватывающий курс на головное судно.
Корпус «Мелкарта» под его ногам и ожил: двести семьдесят гребцов, размещенных на четырех уровнях, разом согнулись, чтобы вывести квинквирему на скорость атаки. Как овца на заклание, с улыбкой подумал Гиско о противнике. Ускоряющийся ритм ударов весел догонял ритм пульсирующей в его жилах крови. Римлянам не уйти. К этому моменту остальные квинквиремы захлопывают ловушку позади флотилии транспортов, отрезая обратный путь в Бролиум. Атака на невооруженные суда станет просто тренировкой для рулевых, шансом попрактиковаться в искусстве тарана. Адмирал насчитал более двух дюжин транспортных судов. Далеко справа он заметил одинокую галеру, курс которой задевал правый фланг атакующей линии карфагенян. Гиско пожалел, что римская галера была вне досягаемости, затем отбросил эту мысль. Сегодня в море прольется достаточно римской крови.
— Курс прежний! — прокричал Мелус, повернувшись к корме.