Читаем Короткие интервью с подонками полностью

ОТЕЦ: Так и не научился дышать, вот почему. Отвратительно слышать это от меня, да? И конечно, да, иронично, учитывая… и она бы умерла на месте, если бы услышала такое от меня. Но это правда. Какая-то хроническая астма и склонность к бронхиту, да, но это не то, что я… я имею в виду назальное. Физически его нос был в порядке. Несколько раз платил за исследования, анализы, все сошлись, нос нормальный, большинство закупорок от простого неупотребления. Хронического неупотребления. Правда: он так и не потрудился научиться. Дышать. И зачем утруждаться? Дышал через рот, что, конечно, в краткосрочной перспективе проще, требует меньше усилий, максимизирует всасывание, получаешь все разом. И по сей день он дышит, мой взрослый сын, через дряблый и столь обожаемый рот, который, как следствие, всегда приоткрыт, этот рот, дряблый и влажный, и в уголках рта скапливаются белые крошки едкой пены, и, конечно, слишком затруднительно посмотреться в зеркало уборной и незаметно убрать их, и избавить других от вида гранул массы в уголках рта, вынуждая всех молчать и притворяться, будто никто ничего не видит. Эквивалент длинных, неухоженных или длинных мужских ногтей, а я неустанно объяснял, что в его же интересах держать их постриженными и ухоженными. Когда я его представляю, его рот всегда приоткрыт, нижняя губа влажная и отвисшая и выдается куда дальше, чем полагается выдаваться нижней губе, один глаз мутный от жадности, а второй – дрожащая выпуклость. Что, уродство? Так и бы ло. Вините гонца. Прошу. Заткните меня. Одно слово. Воистину, отец, но чье уродство? Ибо она…. что он был хворым ребенком, ребенком, который…. всегда в постели с астмой или ушами, постоянным бронхитом и серьезным гриппом, легкой хронической астмой, да, правда, но целыми днями кряду в постели, когда солнце и свежий воздух могли бы только по… позвоните, больно… у него был серебряный колокольчик на носу ракеты, в который он звонил, чтобы вызвать ее. Не обычная нормальная детская кровать, но кровать по каталогу, свинцово-серого цвета, с «Аутентичным серебристым покрытием», плюс доставка и комплектация аэродинамическими крыльями и носом, необходима сборка, и приложенные инструкции в основном на кириллице, и да, и как вы думаете, от кого ожидалось ее со… серебряное звяканье колокольчика – и она летит, летит к нему, неловко горбится над крыльями ракеты, холодными железными крыльями, ухаж… он все звонил и звонил.

[ПАУЗА из-за приступа офтальморрагии; техник промокает/промывает правую глазную орбиту; смена повязки на лице.]

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие романы

Короткие интервью с подонками
Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью с подонками» – это столь же непредсказуемая, парадоксальная, сложная книга, как и «Бесконечная шутка». Книга, написанная вопреки всем правилам и канонам, раздвигающая границы возможностей художественной литературы. Это сочетание черного юмора, пронзительной исповедальности с абсурдностью, странностью и мрачностью. Отваживаясь заглянуть туда, где гротеск и повседневность сплетаются в единое целое, эти необычные, шокирующие и откровенные тексты погружают читателя в одновременно узнаваемый и совершенно чуждый мир, позволяют посмотреть на окружающую реальность под новым, неожиданным углом и снова подтверждают то, что Дэвид Фостер Уоллес был одним из самых значимых американских писателей своего времени.Содержит нецензурную брань.

Дэвид Фостер Уоллес

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика
Дрожь
Дрожь

Ян Лабендович отказывается помочь немке, бегущей в середине 1940-х из Польши, и она проклинает его. Вскоре у Яна рождается сын: мальчик с белоснежной кожей и столь же белыми волосами. Тем временем жизнь других родителей меняет взрыв гранаты, оставшейся после войны. И вскоре истории двух семей навеки соединяются, когда встречаются девушка, изувеченная в огне, и альбинос, видящий реку мертвых. Так начинается «Дрожь», масштабная сага, охватывающая почти весь XX век, с конца 1930-х годов до середины 2000-х, в которой отразилась вся история Восточной Европы последних десятилетий, а вечные вопросы жизни и смерти переплетаются с жестким реализмом, пронзительным лиризмом, психологическим триллером и мрачной мистикой. Так начинается роман, который стал одним из самых громких открытий польской литературы последних лет.

Якуб Малецкий

Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза