Читаем Короткие интервью с подонками полностью

& затем, когда однажды во время спиногравитационной процедуры словообильный массажер-рольфер Овидия Ограниченного как-то раз обсуждал собственную одержимость прославленным делом & говорил (говорил рольфер), что это прозвучит ужасно бесчувственно & мрачно, но Эхо & Цисси Нар в 2D-сопоставлении выглядели типичной идеальной обреченной парочкой, о которой слышат & читают & Романтически фантазируют со времен еще, скажем, сказок Братьев Гримм все добрые американцы любых эротических убеждений до н. э… в этот момент к Овидию О. пришла идея превратить сюжет в этакое иронически современное & самоосознанное, но все же мифически резонансное & весьма лирическое развлекательное произведение. То, что Агон М. Нар – так перипетийно сокрушенный, что на публике проклинал Богов в Пресс-Релизе, прекратил всякое житье/бытье/рекомбинирование & позволил пошлому кабельному имитатору «Хит или Миф Нетворк» Теда Атлантийского превзойти свою сеть С-НН, – что Нар велел адвокатам передать Овидию Ограниченному, что любая неавторизированная лирика на тему Цисси представляет основания для судебного иска, не смутило О. О. ни на йоту. Стремясь, как говорится в его лапидарной заявочной аннотации, «…обновить наше неизменное любопытство к подобным страданиям человеческим», Овидий предложил переосмыслить & представить историю как «…высококонцептуальный метамиф типа „метисизация-Романтических-архетипов“» – своеобразный джакузи-свингерский инцест Тристана & Нарцисса & Эхо & Изольды; & в аннотации он не только подтверждает, но и, по сути, ворует теорию Дирка Фреснийского, что так безмерны были скорбь Стазиса, Бога П. Приема, из-за ухода его смертной Любимицы-Месяца & гнев на снедаемого любовью экс-руководителя, из-за которого она сложила головушку, что Стазис отказал трижды простреленной душе Реджи Эхо в визе в Подземный мир & взамен обрек призрака Эхо вечно бродить по самым ультра из дециметровых волн телевидения, прозябать там в нервирующем & неидеальном контрасте с прочими фигурами & внахлестку перекрывать & передразнивать их экранные движения, словно надоедливое визуальное эхо, чтобы напомнить впечатлительным смертным, что завораживает нас искусственное, что транслируется оно неидеальным технэ. (Будто мы & так не знали. (Плюс на Кабельном к этому времени все равно прием был почти идеальный)).

16. & но последнее & эпексегетическое «увы». Ибо столь сильна оказалась любовь дискантного Овидия к рефлексированию по поводу собственных перифрастических теорий о том, отчего Агон М. Нар & Стазис & Созависи & «Сатир-Нимфа Нетворк» & популяризация вневременной лжи до сих пор эстетически резонируют, что он не позаботился упомянуть о том, что Цисси Нар на самом деле скиннеровски[87] растили бояться, избегать & религиозно сторониться зеркал, любых поверхностей с отражающим покрытием, т. к. ее мудрый & разумный, но довольно бихевиористский отец страшился, что от увиденной красы Усовершенствующегося изображения дочка впадет в непривлекательный нарциссизм, подсядет на автолюбовь; & Овидий не озаботился объяснением, что А. М. Н. потому только избрал для дебюта Цисси коматозную роль, чтобы ее глаза во время съемок всегда оставались кротко закрыты & чтобы спасти ее от невольных взглядов на мониторы или пленку, & т. д.; что если бы А. М. Н., может, разрешил своей Усовершенствованной Принцессе один-два раза быстренько по-митридатовски глянуть на себя в зеркало – чтобы таким образом хоть в какой-то степени уловить, что сотворили эстетические Усовершенствования д-ра Герма Дита, – до того, как в ее неподготовленное поле зрения вплыли отражающие очки Эхо Венисского, то она бы не заворожилась & не шокировалась образом, который вообще-то во всем сиятельном бассейне только она одна считала неидеальным, если не гадким, неадекватно Усовершенствованным & типа реально ненормально смертным, & ей бы хватило сил психологически взять себя в руки, чтобы бежать без оглядки & спастись от полуавтоматических вагнеровских устремлений безумного будущего призрака дециметровых волн. Так что Овидий задвинул весь этот нарративно важный бэкграунд в самый конец, претенциозно назвав его «эпексегезисом», & Старший Редактор уважаемого глянцевого органа, куда пришла заявка, остался недоволен, & орган в итоге так и не купил статью, хотя кабельное ХИМН Теда Атлантийского приобрело права на общий концепт Овидия для трибьют-спешла типа «Вспоминая Цисси» в рубрике «Панегирик», где можно снова & снова лепить футаж из открытых источников; & хотя «Вспоминая Цисси» так в итоге & не вышел на экраны («Хит или Миф» тогда обрабатывали 660 миф-рекомбинационных концептов per diem[88]), Овидию по Контракту причиталась далеко не обидная сумма, & в совокупности с ней плюс Неполным Гонораром от глянцевого органа Овидий Ограниченный не особо проиграл; не тревожьтесь об Овидии.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие романы

Короткие интервью с подонками
Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью с подонками» – это столь же непредсказуемая, парадоксальная, сложная книга, как и «Бесконечная шутка». Книга, написанная вопреки всем правилам и канонам, раздвигающая границы возможностей художественной литературы. Это сочетание черного юмора, пронзительной исповедальности с абсурдностью, странностью и мрачностью. Отваживаясь заглянуть туда, где гротеск и повседневность сплетаются в единое целое, эти необычные, шокирующие и откровенные тексты погружают читателя в одновременно узнаваемый и совершенно чуждый мир, позволяют посмотреть на окружающую реальность под новым, неожиданным углом и снова подтверждают то, что Дэвид Фостер Уоллес был одним из самых значимых американских писателей своего времени.Содержит нецензурную брань.

Дэвид Фостер Уоллес

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика
Дрожь
Дрожь

Ян Лабендович отказывается помочь немке, бегущей в середине 1940-х из Польши, и она проклинает его. Вскоре у Яна рождается сын: мальчик с белоснежной кожей и столь же белыми волосами. Тем временем жизнь других родителей меняет взрыв гранаты, оставшейся после войны. И вскоре истории двух семей навеки соединяются, когда встречаются девушка, изувеченная в огне, и альбинос, видящий реку мертвых. Так начинается «Дрожь», масштабная сага, охватывающая почти весь XX век, с конца 1930-х годов до середины 2000-х, в которой отразилась вся история Восточной Европы последних десятилетий, а вечные вопросы жизни и смерти переплетаются с жестким реализмом, пронзительным лиризмом, психологическим триллером и мрачной мистикой. Так начинается роман, который стал одним из самых громких открытий польской литературы последних лет.

Якуб Малецкий

Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги

Зулейха открывает глаза
Зулейха открывает глаза

Гузель Яхина родилась и выросла в Казани, окончила факультет иностранных языков, учится на сценарном факультете Московской школы кино. Публиковалась в журналах «Нева», «Сибирские огни», «Октябрь».Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши – все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

Гузель Шамилевна Яхина

Современная русская и зарубежная проза