Весь день я размышлял о случившемся. Хотя, как правильно это обозвать? Ведь, скорее всего, ничего не было. Вернее, никого. А бублик я сам съел, и чай выпил тоже сам, когда находился в пьяном безобразии. И, если разобраться, это ещё было не самое страшное из того, что могло бы случиться. Вот если бы я пошёл гулять по карнизу и наебнулся в детскую песочницу, в чьи-то куличики… Повздыхав-поохав, я решил, что самое правильное, что можно сделать в моей ситуации сейчас – это выйти на свежий воздух и нырнуть с головой в солнечную ванну. Это быстро выветрит из меня все симптомы. Натянув джинсы и проверив, выключены ли электроприборы, я вышел на лестницу. Квартира была невысоко, поэтому лифтом я не пользовался, предпочитая разминать ноги при случае. Спустившись и выйдя во двор, развёл руки в стороны, вдохнул полной грудью… Из окна первого этажа сквозь зажмуренные глаза на меня смотрел кот, выше у кого-то играла старая запись Адриано Челентано…
Как замечательна жизнь!
Я пошёл по бульвару, приветливо заглядывая в лица прохожих. С тополей облетал пух, на лавочках сидели пары, было слышно, как вдалеке, на площади, играет музыка. Солнце, пробиваясь сквозь листву, разбегалось по земле калейдоскопом ярких осколков. Меня важно обнюхал маленький бульдог, похожий на свою хозяйку: старую бабушку, которая еле-еле ковыляла на кривых ногах с постоянной скоростью, позволяющей собаке без проблем успеть сделать все свои дела. Проводив их взглядом, я подумал на секунду, что на самом деле непонятно, кто из них кого вы гуливает.
Впереди замаячила передвижная тележка с напитками и мороженым. Я поискал в кармане мелочь. Как раз хватало на стаканчик.
– Приятный день, – улыбнулся я продавщице.
Женщина с сильно загоревшим лицом и рыхлой кожей пересчитывала деньги, пряча их в маленькую сумочку на поясе.
– Дождя бы не было, – оторвавшись от пересчёта и деловито посмотрев на небо, заметила она.
– Разве обещали? – я что-то не мог припомнить такого прогноза в новостях.
– Да вроде нет, но у них же всё всегда не слава Богу, – сказала она, доставая стаканчик.
– Не должно. – Теперь на небо посмотрел я: маленький звенящий синий кусочек в разрыве зелёных листьев.
– Хорошо бы…
Выбрав пустую скамейку, я присел, вытянув ноги. Всем видом демонстрируя полное согласие с внутренним миром и с миром внешним, я сидел, и не хотел вспоминать о прошлом. Чуть поодаль, метрах в двадцати, на скамейке беззастенчиво обнималась молодая пара. Иногда они начинали громко смеяться. Девушка была в лёгком белом платье в чёрный горошек, с длинными красивыми ногами. Парень – в джинсах и футболке с символикой футбольного клуба. Счастливые и полные надежд. Невольно улыбнувшись им, я как-будто ощутил, что магия всеобщего счастья и спокойствия окружает меня. Странное чувство не материальности пространства и перехода его в состояние, когда за ним можно наблюдать со стороны, замечая только положительные эмоции. В сущности, ответ на все вопросы – это спокойствие в собственной душе. Когда оно есть, то остальное смешно и неважно. И как это я раньше не додумывался до такого?
На край скамейки присел голубь. Повертев своей головой так, чтобы оба его глаза убедились в моей безобидности, он издал свой типичный голубиный звук. Я вдруг подумал, что впервые вижу, как голубь сидит на скамейке. Обычно они всегда копошатся на земле, рядом с сердобольной нафталиновой старушкой, а чтобы на скамейке… Нет, такого я не припоминал.
– Крошек не будет, – на всякий случай сразу предупредил я. – Можешь лететь дальше.
Голубь повертел головой, говоря мне, что ему всё равно.
– Ну, я тебя предупредил.