Ни более и не менее…
А в это время…
А в это время (если точно —2 сентября) советский все еще полпред в Варшаве Шаронов пришел к Беку и спросил его, знаком ли он с интервью маршала Ворошилова. Суть была в том, что сразу после заключения советско-германского пакта, 27 августа, Ворошилов в интервью «Известиям» сообщил, что СССР готов оказать помощь Польше сырьем и военными материалами, поскольку это «является делом торговым».
Бек с интервью был, конечно, знаком, но изобразил непонимание того, на что намекает русский полпред.
Шаронов же спрашивал уже прямо:
— Вы помните, что там предлагалась вам помощь сырьем и военными материалами?
— Да…
— Так почему же Польша не обращается к нам за помощью? И Бек, уважаемый читатель, после паузы ответствовал:
— Мы рассмотрим этот вопрос…
Всего-то — «рассмотрим»!!!
Через день эстонский коллега Шаронова — Маркус спросил у него:
— Вы не собираетесь выступить на стороне Германии?
— Вы же слышали выступление Молотова? Там все ясно сказано — об этом речи нет… Кстати, мы только вчера продали Польше хлопок…
Хлопок во время войны — это порох… Но Маркус настаивал:
— Неужели вы не поможете Польше?
— Мы хотели помочь, но Польша отказалась, а напрашиваться нам не пристало…
И лишь через неделю посол Польши в Москве Гжибовский пришел к Молотову и сообщил, что цель
Всего-то в контакт!!!
Однако тут закончилось даже русское терпение… Польша разваливалась на глазах, и пора было подумать не о помощи ей, а о возврате наших, жадно отторгнутых Польшей земель — Западной Украины и Западной Белоруссии…
ВСЕ, КОНЕЧНО, было тогда похоже на квартиру во время не то переезда, не то большой уборки — ситуация менялась, а с ней менялись планы и намерения, и изменения ситуации были так быстры и неожиданны, что быстро менялись и намерения…
Еще 7 сентября Гальдер записывал в дневнике:
Гальдер не знал, естественно, о московских договоренностях и поэтому он лишь отметил тот факт, что на Западную Украину немцы не претендуют, а польская над ней юрисдикция тоже прекращается.
Но в тот же день 10 сентября он отметил:
Россия, правда, еще колебалась — что вообще-то было уже понятно плохо… Ведь при промедлении мы могли лишиться более чем многого — немцы имели не просто огромное, но полное влияние на украинских националистов всего спектра от Бандеры до «Бульбы» и Мельника, и поэтому были вполне реальными планы создания сателлитной по отношению к Германии «независимой» «Украинской народной республики» со столицей в Львове-Лемберге. Берлин же выпустил обращение к «народу Западной Украины», и 10 сентября оно лежало на столе Гальдера.
России надо было решаться, тем более что войска были уже приведены в боевую готовность…
Но еще 12 сентября Гудериан после разговора главнокомандующего Браухича с Гитлером записал:
Сталин, впрочем, все еще опасался не столько критики «справа» — из Европы, сколько «слева» — из Коминтерна, от собственных очень уж «идейных» «соратников»… Но время и ситуация работали не только на успех германского оружия, но и советского здравого смысла…
Еще 7 сентября немцы — несмотря на быстрые и ошеломляюще успешные для них сражения — не отвергали идею переговоров с поляками. Но польский «обвал» был уже похож на лавину, и эта «лавина» погребала под собой перспективы хоть какой-то мирной договоренности. В считанные дни с политической арены просто исчезли те, с кем можно было договариваться. Польские лидеры окончательно превращались в живые трупы.
Для Германии на Польском театре военных действий с 10 сентября начались действия вермахта на преследование через Сан и Вислу… 11 сентября начался переход кадровых польских солдат на территорию Румынии.
15 сентября войска Гудериана взяли в кольцо крепость Брест на берегу Буга, а утром 17 сентября гигантская цитадель была взята. В Бресте разместился штаб корпуса Гудериана… И с востока к Бресту уже подходили части РККА. Подходила армия, по сути — дружественная германской.