Он свернул на Калле-Чили, проехал мимо подсвеченного розовым здания Пантеона на Плаца-де-Герос.
Машин было мало, и Эрнандес без проблем сворачивал на перекрестках. Сердце стучало от страха, и он все время оглядывался, не возникнет ли за его спиной свет фар преследующих его машин. Но все было спокойно. Никто его не преследовал. Пока не преследовал.
Красный «бьюик» — это проблема. Такую машину легко было найти, а в том, что те мужчины видели его автомобиль, он не сомневался. Пока он ехал, мысли метались в его голове. Он понял, что нужно где-то спрятать машину, где-то неподалеку. Он снова свернул — направо, потом налево, на ярко освещенную Плаца-Конститусьон. Он не прекращал смотреть в зеркало заднего вида, но уже знал, что у него есть фора, и чувствовал некоторое облегчение. За площадью он свернул вниз, к реке. Улицы становились уже и темнее. Эрнандес интуитивно знал, куда ему нужно ехать.
Перед ним простирался перенаселенный прибрежный район — пригород Ла-Чакарита, мрачное темное местечко, застроенное лачугами на изгибах реки. Он уже чувствовал запах реки, омерзительный запах серы, ила и грязи. Уровень воды здесь был низким, и знакомая вонь гниющей рыбы вползла в машину через окна. Доехав до набережной, он свернул направо, проехал еще триста метров и остановился у ветхого домика с облупившейся белой краской.
Выйдя из машины, Эрнандес вытащил чемодан. Ла-Чакарита был беднейшим из всех бедных районов, сюда старались не заходить даже полицейские. Закрыв дверцу машины со стороны водителя и проверив все остальные, он подошел к дому и тихо постучал в дверь.
Его тело все еще горело огнем, и он по-прежнему тяжело дышал. Осмотрев улицу, он увидел во дворе одного из соседних домов группу пожилых мужчин, которые сидели, болтая, на каменных ступеньках старого обветшавшего здания. Они пили мате через металлические бомбильи и играли в карты. Мужчины посмотрели на него, но, судя по всему, особого значения появлению Эрнандеса не придали. Эрнандес оглянулся на реку: было полнолуние, на посеребренной поверхности реки темнели камелоты — водяные растения переплетались между собой, напоминая злокачественные опухоли на серебристой воде.
Эрнандес услышал шуршание за дверью и повернулся.
Послышался тихий девичий голос:
— Кто там?
— Это Руди.
Он услышал, как отодвигается металлический засов, и через мгновение дверь открылась. В тускло освещенном коридоре стояла молодая девушка. На ней было простое белое платье, в котором она напоминала ангела. Карие глаза с нежностью смотрели на гостя. На красивом смуглом лице девушки было то выражение невинности, которое всегда вызывало у Эрнандеса нежнейшие чувства.
— Ну что, как моя девочка? — Эрнандес улыбнулся.
Девушка тоже улыбнулась — от смущения. Ее длинные каштановые волосы разметались по плечам. Она взглянула на чемодан. Внезапно на ее лице отразился страх.
— Ты что, уезжаешь, Руди?
Эрнандес покачал головой и поспешно сказал:
— Нет, Грациелла. Но мне нужно где-то переночевать.
Она не спросила почему, а просто кивнула и, впустив его внутрь, закрыла дверь. Взяв Эрнандеса за руку, она повела его в маленькую комнату слева. У облезшей стены стояла узкая старая деревянная кровать, над кроватью на стене мерцал крошечный красный огонек лампадки, освещая изображение Мадонны. Комната была бедной, но безупречно чистой.
— Ты спать в моей комнате, Руди? — Девушка заглянула ему в глаза.
У нее было красивое тело, и такое предложение, несомненно, соблазнительно прозвучало бы для любого мужчины, но Эрнандес отрицательно покачал головой.
— Я буду спать на полу в кухне, Грациелла. — Он ласково улыбнулся ей и взял ее лицо в ладони. — Давай будь умницей и приготовь мне мате. Приготовишь мате для Руди?
Девушка кивнула и улыбнулась ему в ответ. Он опустил руки, а она молча перехватила его руку и повела в кухню.
За пять минут Франц Либер успел сделать все необходимые телефонные звонки. Закончив, он вздохнул и посмотрел на бирюзовую воду в бассейне. Поверхность была гладкой как стекло. А вот внутри у Либера нарастала ярость. Ярость, разжигаемая страхом.
«Господи…»
Именно сейчас, когда все идет так хорошо, когда все сходится! И тут какой-то сволочной недоносок приходит и все портит. Этот кретин — труп, как только они найдут его, кем бы он ни был. В этом Либер был уверен. Здесь ему негде спрятаться. Откуда стало известно о встрече? Забыв о выпивке, Либер сосредоточился, пытаясь найти слабое звено, пытаясь определить, когда был сделан прокол. Но проколов не было, в особенности в Южной Америке, в особенности в Парагвае. Только не тут, не на его территории. О встрече знали лишь самые высокопоставленные люди, им всем можно было доверять. В этом Либер был уверен. Как же так вышло?
Он тяжело вздохнул. Последствия провала могли быть настолько ужасными, что об этом даже страшно было думать. Годы подготовки псу под хвост, впрочем, деньги тоже. Миллионы. Либер скривился. Он затратил на это очень много времени и средств, а теперь все могло рухнуть.