В течение всей Великой Отечественной войны советские партизанские отряды непрерывно росли и множились, нападали на вражеские гарнизоны, проводили дерзкие рейды, взрывали идущие к фронту эшелоны. В составе отрядов были и красноармейцы, и гражданские, никогда прежде не бравшие в руки оружия, и более или менее подготовленные сотрудники спецслужб. Они почти не имели оружия — кроме того, которое им удавалось добыть у врага и которого, как и медикаментов, катастрофически не хватало. Но партизаны не сдавались и вели борьбу. Борьбу, которая стала наглядным свидетельством несломленного народного духа, подавала пример населению оккупированных областей и приближала Победу. Размах же деятельности партизан был таков, что впоследствии партизанство стало восприниматься на Западе как один из элементов специфического советского стиля ведения войны.Какова же была организационная структура советского партизанского движения? Кто и как управлял партизанами? Или они действовали на свой страх и риск? Правильный ответ на эти вопросы не удалось получить ни спецслужбам Третьего рейха, ни многочисленным отечественным и зарубежным историкам. Исследованию организационно-управленческого аспекта советского партизанского движения и посвящена книга, которую вы держите в руках.
Военная история / История / Образование и наука18+А. Дюков
КТО КОМАНДОВАЛ СОВЕТСКИМИ ПАРТИЗАНАМИ
Организованный хаос
Введение
Захваченный в плен под Одессой в сентябре сорок первого года солдат германского вермахта сказал на допросе: «Партизаны — это вторая советская армия, которую мы не видим, но которая не дает нам жить».[1]
Эти слова не были преувеличением; несколько месяцев спустя командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге пришел к аналогичному выводу. «Непрерывное усиление групп противника за линией фронта группы армий и связанный с этим рост партизанского движения во всем тыловом районе принимают настолько угрожающие масштабы, что я со всей серьезностью должен обратить внимание на эту опасность, — писал фон Клюге в отправленной в Берлин докладной. — Необходимы безотлагательные действия крупными силами, чтобы своевременно ликвидировать эту опасность…»[2]Ликвидировать партизанскую опасность немцам так и не удалось; советские партизанские отряды непрерывно росли и множились, нападали на вражеские гарнизоны, проводили дерзкие рейды, взрывали идущие к фронту эшелоны. Нам, сегодняшним, трудно даже представить героизм советских партизан. Одни из них были красноармейцами, другие — гражданскими, никогда прежде не бравшими в руки оружия, третьи — более или менее подготовленными сотрудниками спецслужб, но все они вели свою борьбу в нечеловечески тяжелых условиях. В окружении германских гарнизонов, под ударами специально формировавшихся охранных батальонов и отвлекавшихся с фронта частей вермахта, многократно превосходящих их по численности и вооружению, партизанские отряды не только выживали, но и наносили противнику чувствительные удары. Они действовали в неизвестности, не зная, как обстоят дела на фронтах; лишь иногда им удавалось поймать позывные Москвы или принять с «Большой земли» самолет с боеприпасами и советской прессой. Они почти не имели оружия — кроме того, которое им удавалось добыть у врага и которого, как и медикаментов, катастрофически не хватало. Там, где оккупационный режим был особенно жесток, там, где немецким властям удавалось привлечь на свою сторону часть населения, у советских партизан и диверсантов порою не было и еды. Воевать в германском тылу было так нечеловечески тяжело, что когда летом 1942 г. командир партизанского отряда Василий Захарович Корж впервые встретился с прилетевшим из-за линии фронта представителем «Большой земли», даже он, матерый диверсант, воевавший в Гражданскую войну, партизанивший в начале двадцатых на территории Польши и в тридцатых — в Испании, не удержался от слез.
Но партизаны не сдавались и вели борьбу. Борьбу, которая стала наглядным свидетельством несломленного народного духа, давала пример населению оккупированных областей и, пусть совсем немного, по чуть-чуть, приближала Победу. Когда на землю, на которой жили твои предки, живешь ты и будут жить твои дети, вторгается враг, иного выбора, чем взяться за оружие, не существует. Так было в 1708–1709 гг., когда украинские крестьяне уничтожали шведские разъезды и отставшие отряды; так было в 1812 г., когда в тылу «Великой армии» Наполеона бушевало пламя народной войны; так было и в годы Великой Отечественной. Вместе с войсками на фронте партизаны тоща опровергли надежды врага не то, что Советский Союз — колосс на глиняных ногах, что советский строй чужд населению нашей страны. Партизанские отряды и диверсионные группы стали возникать уже в первые дни войны, когда в советским обществе были живы надежды на быструю победу; они появлялись в страшные месяцы лета и осени 1941 года, когда, казалось, ничто не могло сопротивляться мощи покорившего Европу вермахта; они образовывались и дальше, до тех пор, пока враг был не изгнан с родной земли. Размах же деятельности партизан был таков, что впоследствии партизанство стало восприниматься на Западе как один из элементов специфического советского стиля ведения войны. В изданной Департаментом армии США брошюре «Советское партизанское движение» прямо отмечалось: «Тот, кто сейчас составляет военные планы, готовя оперативную кампанию или оккупацию захваченной территории, должен изучать как советский опыт организации и использования партизанского движения, так и немецкий опыт борьбы с ним».[3]
Неудивительно, что за прошедшие после окончания Великой Отечественной войны десятилетия деятельность советских партизан исследовали более чем подробно. Одних интересовал феномен народного партизанского движения; других — методы партизанской войны; третьих — способы, которыми нацисты пытались подавить партизанское движение. Обо всем этом были опубликованы десятки монографий и сотни статей.
Однако ключевая проблема так и осталась неисследованной.
Какова была организационная структура советского партизанского движения?
Кто и как управлял партизанами?