Борис кивнул. Видимо, рассказ Мальвины совершенно убедил его в ее
искренности, а работа была нужна: еще не известно, как поступит Джина…
Может, она не собирается больше оставлять на службе бывшего охранника
мужа.
– Я вам сочувствую, – еще раз кивнул Борис. – И если все-таки
надумаете нанять личную охрану – я к вашим услугам.
Мальвина сделала премиленькое личико и взглянула на Бориса глазами,
полными доверия и уважения:
– Тогда расскажите о себе вы! Я ведь совершенно ничего не знаю о вас,
кроме того, что рассказывал мне господин Серов.
– Что именно вас интересует? – спросил Пивак, сложив на груди руки и
искоса взглянув на Юлю, робко стоявшую за спиной Мальвины. Супруга тут
же вынырнула ужом за дверь.
– Понимаете… Я живу в квартире не одна: со мной обитают две мои
племянницы и их мать, являющаяся мне родной сестрой, – начала вновь лихо
врать Анна – Мальвина. – Так вот, девочки совсем молодые – учатся в
институте – и мамаша у них очень неадекватна. Конечно, она моя сестра, и я
чувствую к ней привязанность, но скажу откровенно – дама не в себе. Из-за
всего вышесказанного вы, наверное, поймете мой вопрос о вашей
компетентности. В общем, прошу ответить мне честно, как у вас
складывались отношения с семьей господина Серова?
Задавая этот вопрос, Мальвина и так четко знала: с кем жил Олег,
сколько человек вообще обитало в доме, сколько прислуги и так далее, но
было необходимо выслушать подробные комментарии Пивака. А вдруг
каким-нибудь образом выяснится, что к убийству может быть причастен кто-
то из родственников? «Может, дети с мамашей решили расквитаться с Олегом
из-за наследства… – строила догадки Мальвина в отношении семейства
Серова, сама не догадываясь о том, как близка к истине, – … выбрали для этих
целей охранника кормильца, хорошо заплатили и… дело в шляпе!»
– Что касается родственников Олега, то их у него было не так-то много,
– начал Пивак, – а жили с ним и вообще всего трое: сын, дочь и жена.
Отношений с ними я никаких не поддерживал – так, общался по мере
необходимости, все-таки, охранником у Олега служил, а не у них. Вообще,
супруга Олега – женщина интеллигентная, спокойная, так что никаких
конфликтов с ней быть не могло. А дети моего бывшего начальника вообще
не имели ко мне никакого отношения: они сами по себе, я сам по себе. Что
касается ваших родственников… Поверьте, пересекаться с ними я буду крайне
60
редко. А точнее сказать, они просто не будут замечать моего присутствия –
все-таки, это моя работа: быть незаметным и в то же время неотъемлемым от
вас…
«Да уж… И на что я рассчитывала, когда явилась сюда? – сокрушенно
думала Мальвина. – Наивная! И как я могла решить, что Пивак расколется и
откроет мне душу? Нонсенс!»
– Спасибо за беседу, – Мальвина решила заканчивать ни к чему не
нужный разговор. – Я еще раз хорошенько подумаю… Все-таки цену вы
назвали не малую.
– Но и не большую, – возразил Пивак. – Впрочем, дело ваше.
Юля закрыла за Мальвиной дверь, не забыв пригласить ее заглянуть
снова.
Мальвина вышла на улицу, села в машину. Почему-то захотелось
закурить, но Мальвина не курила уже лет десять, да и десять лет назад она
просто баловалась сигаретами, никогда не имея зависимости от табака. Но
сейчас почему-то не хватало этого едкого дыма во рту.
Что было теперь делать? Неужели придется остановить расследование
и дожидаться, пока пошевелится милиция? Но ведь совершенно не факт то,
что органы начнут копать в нужном направлении: скорее всего, сейчас просто
идет поиск неопровержимых доказательств вины Алекса. «Его посадят! – в
ужасе подумала Мальвина. – Его посадят, а я останусь одна!» Больше всего
Мальвину пугала доля жены уголовника: вроде и муж есть, и в то же время
нет его. В итоге ни новых отношений не построить, ни пожить по-
человечески.
Мальвина всхлипнула: раз, другой, затем зарыдала в полный голос.
Ужасные картины рисовало воспаленное сознание: вот она, Мальвина, такая
молодая и красивая собирает передачу мужу на зону, а Алекс сидит там, за
решеткой, уже весь избитый, больной, с красными отекшими глазами…
Картинка была на столько ясной, что Мальвина вздрогнула, пытаясь отогнать
ее.
«Поеду в дом Серовых! – пришла неожиданная мысль. – Где наша не
пропадала!»
Не долго думая, Мальвина надавила на газ и помчалась вперед в
поисках нужной улицы и дома.
***
– А где Эдик? – спросила Джина у дочери своим таким красивым
ровным голосом. Впрочем, в Джине все было идеально: и лицо, и фигура, и
голос…
– Не знаю! – лихо соврала Карина, принимая беспечный вид. –
Наверное, опять гуляет где-нибудь…
Говорить матери правду о том, что Эдик заперся в дальней комнате на
первом этаже и предается всем возможным извращениям, Карина не хотела.
Она любила мать и боялась за нее, за ее нервы.
– Понятно, – улыбнулась Джина. – А ты почему дома сидишь, малышка?
61
– Тебя ждала, – ответила Карина, заглядывая Джине в глаза, ловя в них
любовь и заботу и боясь, что какая-то их часть ускользнет, пронесется мимо
нее к другим. – А гулять попозже пойду, когда ты спать ляжешь…
Джина обняла дочь, улыбаясь: какая все-таки замечательная ее Карина!
Сама не думала, что можно воспитать такую дочь: любящую, добрую,