Читаем Кукольный город полностью

Мастер. Ах-ах-ах! Прикажешь? Да никак это сам крысиный повелитель? Не брыкайся, не рвись, от меня не уйдешь. Найдется в городе клетка?

Тигр. А как же! (Тащит клетку.) Вот она. Ведь кроликов продают с клетками.

Мастер. Жаль, деревянная. Ну, да ничего. Мы его будем сторожить. (Сажает Повелителя крыс в клетку.) Слушай! Кричи немедленно своим крысам, чтобы они уходили подальше от города, если хотят, чтобы ты остался жив.

Повелитель крыс. Они не услышат.

Мастер. Услышат. Я по себе знаю, как хорошо умеют слушать крысы. Ну, кричи!

Повелитель крыс. Не закричу.

Мастер. Тогда я отдам тебя Кошке, и она съест тебя.

Кошка. Муур… мяу!

Мастер. Кричи!

Повелитель крыс. Крысы! Слышите вы меня?

Издали раздается шорох, писк: «Слышим! Слышим!»

Расходитесь по норам… Пока что. Слышите?

Издали раздается шорох, писк: «Слышим! Слышим!»

(Мастеру.) Все?

Мастер. Ну, уж ладно – пока все. Понимаешь, если хоть одна крыса покажется в городе – конец тебе. Отдам тебя Кошке.

Кошка. Р-р-р… Мяу!

Мастер. Понял?

Повелитель крыс. Понял, пока что.

Мастер. Кошка будет лежать тут, и двое часовых будут сторожить тебя. Тебе не уйти.

Игрушки. Ура Мастеру! Ура Кошке! (Пляшут вокруг клетки. Поют: «Городок ты наш любимый».)

Свинья-копилка стоит, глубоко задумавшись, у рампы.

Свинья(вскрикивает вдруг). Придумала! (Убегает.)

Занавес[1]

Действие второе

Картина третья

Декорация предыдущей картины. Всюду погашены огни. Ночь. На небе сияет луна. Только над клеткой, где сидит Повелитель крыс, горит фонарь да светятся глаза Кошки, которая, поджав лапки, сидит поодаль, не сводя глаз с клетки. У клетки ходят взад и вперед часовые: Свинья-копилка и Рита.

Повелитель крыс(поет).

Солнце скрылось прочь, прочь,Наступила ночь, ночь,Люди крепко спят, спят –На охоту, брат, брат.В темноте густой-стой,В чаще под листвой-вой,Нет тебя сильней, друг,Налетай и бей вдруг.Верен острый глаз, глаз,Бьем всего лишь раз, раз,Хоть темна ты, ночь, ночь.

Свинья. Что это за песня?

Повелитель крыс. Так… разбойничья…

Свинья. Что? Разбойничья? Ай-ай-ай! Как ты смеешь при нас петь разбойничьи песни?

Рита. Оставь его, девочка, пусть поет, что хочет.

Свинья. Не могу! Уж очень я его ненавижу. (Подходит к клетке вплотную, кричит.) Ух! Так бы и разорвала тебя на кусочки.

Рита. Будет! Слышишь?

Свинья(кричит). Нехорошее животное! Плохой зверь!

Рита. Довольно, говорят тебе! Успокойся.

Свинья. Ну, уж ладно. Только ради тебя успокоюсь, дорогая Рита. Разреши, я присяду, что-то ноги заболели.

Рита. Садись, маленькая.

Свинья. Я здесь возле клетки сяду, чтобы не спускать с него глаз.

Рита. Ладно. (Ходит взад и вперед.)

Свинья-копилка расположилась возле самой клетки. Когда Рита отходит, Свинья-копилка просовывает рыло в клетку Повелителя крыс.

Свинья. Приготовься.

Повелитель крыс. Я давно готов.

Свинья(кричит). Что? Рита, слышишь?

Рита(подходит). Ну, что случилось?

Свинья. Он меня обругал шепотом. Назвал меня глупой свиньей.

Рита. Ты его, наверное, дразнила?

Свинья. Ничего подобного! Я только заглянула в клетку, чтобы проверить, не грызет ли он прутья. Вот я его!

Рита. Ну, ладно, успокойся.

Свинья-копилка ходит взад и вперед рядом с куклой.

Свинья. Смотри, Рита, какой большой кажется луна.

Рита. Это рядом с нашими маленькими домиками. Когда я жила у людей, луна казалась гораздо меньше.

Свинья. Смотри, Рита, вон какая-то птица летит прямо на луну. Какая страшная!

Рита. Где?

Свинья. Ну, вон. Вон, чуть правей.

Рита. Не вижу я никакой пти…

Свинья-копилка толкает Риту под колени, Рита падает.

Свинья. Ну вот и все.

Повелитель крыс. Она околела?

Перейти на страницу:

Все книги серии Пьесы, киносценарии [Е. Шварц]

Похожие книги

Общежитие
Общежитие

"Хроника времён неразумного социализма" – так автор обозначил жанр двух книг "Муравейник Russia". В книгах рассказывается о жизни провинциальной России. Даже московские главы прежде всего о лимитчиках, так и не прижившихся в Москве. Общежитие, барак, движущийся железнодорожный вагон, забегаловка – не только фон, место действия, но и смыслообразующие метафоры неразумно устроенной жизни. В книгах десятки, если не сотни персонажей, и каждый имеет свой характер, своё лицо. Две части хроник – "Общежитие" и "Парус" – два смысловых центра: обывательское болото и движение жизни вопреки всему.Содержит нецензурную брань.

Владимир Макарович Шапко , Владимир Петрович Фролов , Владимир Яковлевич Зазубрин

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Советская классическая проза / Самиздат, сетевая литература / Роман
Театр
Театр

Тирсо де Молина принадлежит к драматургам так называемого «круга Лопе де Веги», но стоит в нем несколько особняком, предвосхищая некоторые более поздние тенденции в развитии испанской драмы, обретшие окончательную форму в творчестве П. Кальдерона. В частности, он стремится к созданию смысловой и сюжетной связи между основной и второстепенной интригой пьесы. Традиционно считается, что комедии Тирсо де Молины отличаются острым и смелым, особенно для монаха, юмором и сильными женскими образами. В разном ключе образ сильной женщины разрабатывается в пьесе «Антона Гарсия» («Antona Garcia», 1623), в комедиях «Мари-Эрнандес, галисийка» («Mari-Hernandez, la gallega», 1625) и «Благочестивая Марта» («Marta la piadosa», 1614), в библейской драме «Месть Фамари» («La venganza de Tamar», до 1614) и др.Первое русское издание собрания комедий Тирсо, в которое вошли:Осужденный за недостаток верыБлагочестивая МартаСевильский озорник, или Каменный гостьДон Хиль — Зеленые штаны

Тирсо де Молина

Драматургия / Комедия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Все в саду
Все в саду

Новый сборник «Все в саду» продолжает книжную серию, начатую журналом «СНОБ» в 2011 году совместно с издательством АСТ и «Редакцией Елены Шубиной». Сад как интимный портрет своих хозяев. Сад как попытка обрести рай на земле и испытать восхитительные мгновения сродни творчеству или зарождению новой жизни. Вместе с читателями мы пройдемся по историческим паркам и садам, заглянем во владения западных звезд и знаменитостей, прикоснемся к дачному быту наших соотечественников. Наконец, нам дано будет убедиться, что сад можно «считывать» еще и как сакральный текст. Ведь чеховский «Вишневый сад» – это не только главная пьеса русского театра, но еще и один из символов нашего приобщения к вечно цветущему саду мировому культуры. Как и все сборники серии, «Все в саду» щедро и красиво иллюстрированы редкими фотографиями, многие из которых публикуются впервые.

Александр Александрович Генис , Аркадий Викторович Ипполитов , Мария Константиновна Голованивская , Ольга Тобрелутс , Эдвард Олби

Драматургия / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия