Читаем Лайф Курского. Эпизод 1. Курский у Кроликова. 18+ полностью

Автобус пришел минут через двадцать. Старенький Лиаз 677 лениво открыл двери, а затем, медленно перебирая передачи, неторопливо поехал в сторону Кутузовского проспекта. Пятнадцать минут — и Курский был уже на месте. Быстро купив все необходимое, он зашел во двор, некогда бывший для него родным, вошел в знакомый подъезд и нажав кнопку лифта начал подниматься наверх. Подойдя к квартире Кроликова, Курский нажал кнопку звонка, но затем ему потребовалось повторить это трижды, прежде чем хозяин открыл дверь.

- Здорово! - Кроликов предстал перед ним в одних трусах, с всклокоченными волосами и опухшим лицом. - Проходи!

- Опять спать лег? - спросил Курский, ставя на пол пакет. - Я уже думал, что тебя нет.

В ответ Кроликов широко зевнул:

- Да, вроде просто лежал, смотрел телевизор, а потом заснул. Ну, что там у тебя?

- Полный набор, как договаривались.

- А сок какой, томатный?

- Ну да.

- Блин, что же ты молчал! - Кроликов схватил пакет и быстро пошел на кухню. - Плющит не по-детски, а это лучшее лекарство!

- Вот лучшее! - Курский указал на водку.

- Само собой, но ей жажду не утолить, а вот это дело... О, а еще пепси купил! Круто!

Кроликов взял из мойки большую чашку, насыпал в неё соли, сахара, перца, какой-то приправы, размешал это всё в томатном соке и в несколько секунд за пару больших глотков осушил её.

- Ух, вещь! - Лёня даже передернул плечами. - Вот теперь можно жить!

- Давай, за встречу! - Курский по-хозяйски открыл шкаф и достал оттуда пару стопок.

- Только до краев не наливай.

- Знамо дело. Ну, - Курский поднял рюмку вверх, - поехали!

Выпив водки, они сели было за стол, закурили, но потом Кроликов, вспомнив, что даже не завтракал, встал и начал варить сосиски.

- Слышал, дочка Брежнева умерла? - Спросил Курский, вновь разливая водку.

- Нет. А разве она еще жива была?

- Получается что так. По «Эху Москвы» сказали, что последние годы она провела в психушке.

- Ни хрена себе! Ты слушаешь новости? - Кроликов неподдельно удивился.

- Иногда бывает. Ну, давай! - Курский протянул другу стопку. - За лося!

- За лося!

Скоро подоспели сосиски, и под хорошую закуску в приятелей прекрасно залетели еще три стопки. Настроение начало подниматься. Они включили музыку и некоторое время сосредоточенно трясли головами под песню Runaway в исполнении Bon Jovi.

- Вещь! - сделал заключение Кроликов, когда песня закончилась. - А вот интересно, о чем поёт?

В ответ Курский пожал плечами:

- Хрен его знает. Но рубят они классно, несмотря на то, что это 1984 год.

- Хорошая музыка не имеет возраста, - сказал Кроликов, смачно затягиваясь ЛМ-ом. - А вот дерьмо всегда устаревает, даже если вначале это дерьмо казалось крутым.

- Да, долгие годы люди продолжают слушать только хорошую музыку, - согласился Курский. - А еще я заметил, что самые лучшие песни музыканты создают в молодости, а потом уже всё остальное время живут на этой славе. Пусть они даже играют потом полное говно, но прежние удачи не дадут упасть на дно.

- Стихами заговорил! - Кроликов захохотал и хлопнул Курского по спине. - Давай послушаем «Инопланетного гостя» - тоже мощная тема.

Желаемая композиция нашлась быстро, но кассета еще долго не хотела останавливаться на начале, так что между попытками они успели снова выпить. После «Инопланетного гостя» последовала «Painkiller» от Judas Priest, “Take on me” от A-ha и «Мальчики-мажоры». Была уже половина первого, когда бутылка начала подходить к концу и наступало время что-то думать. Сбросившись всеми оставшимися деньгами, они не смогли набрать на вторую бутылку всего два рубля, а потому решили вместе пойти вниз и купить пива.

- Там вчера в палатку баклажки Очаковского завезли. Мы с Бородой одну взяли — вещь! - вспоминая о полученном удовольствии Кроликов даже облизнулся.

- Нам на две не хватит.

- Ну и ладно. Выпьем, а потом что-нибудь придумаем. У меня мать с работы в три приходит, так что всё равно придётся сваливать из дома.

Сказано- сделано. Взяв две полуторалитровые бутылки и одну воблину, друзья вернулись в квартиру Кроликова. Так прошел еще час.

- Мало будет, - Кроликов смачно рыгнул. - Блин, как я ненавижу такое положение!

- Что-то надо делать, - кивая, ответил Курский. - А курить у тебя есть?

Кроликов махнул рукой:

- Да там у родителей полно. Мать на днях пять блоков купила. Ну, давай! - он поднял вверх бокал пива. - За лося!

- От пива плохо стоит! - хохотнул в ответ Курский. - Лось не поможет!

- Херня! - отмахнулся Кроликов. - Просто так выпьем. Я сейчас не об этом думаю.

- А о чем? - Курский в несколько глотков опустошил большой поллитровый стакан и почему-то плюнул на пол. Кроликов тоже выпил, и только потом, кивая на плевок, спросил?

- Что это?

- Извини, - Курский взял бумажную салфетку, которой только что вытирал рот после воблы, вы тер ей пол и зачем-то сунул в карман.

- Ты, это, давай, не безобразничай! - Кроликов с улыбкой пригрозил ему пальцем. - А вообще, у меня есть идея.

- Например?

- Где денег взять.

- О как!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Айза
Айза

Опаленный солнцем негостеприимный остров Лансароте был домом для многих поколений отчаянных моряков из семьи Пердомо, пока на свет не появилась Айза, наделенная даром укрощать животных, призывать рыб, усмирять боль и утешать умерших. Ее таинственная сила стала для жителей острова благословением, а поразительная красота — проклятием.Спасая честь Айзы, ее брат убивает сына самого влиятельного человека на острове. Ослепленный горем отец жаждет крови, и семья Пердомо спасается бегством. Им предстоит пересечь океан и обрести новую родину в Венесуэле, в бескрайних степях-льянос.Однако Айзу по-прежнему преследует злой рок, из-за нее вновь гибнут люди, и семья вновь вынуждена бежать.«Айза» — очередная книга цикла «Океан», непредсказуемого и завораживающего, как сама морская стихия. История семьи Пердомо, рассказанная одним из самых популярных в мире испаноязычных авторов, уже покорила сердца миллионов. Теперь омытый штормами мир Альберто Васкеса-Фигероа открывается и для российского читателя.

Альберто Васкес-Фигероа

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Чудодей
Чудодей

В романе в хронологической последовательности изложена непростая история жизни, история становления характера и идейно-политического мировоззрения главного героя Станислауса Бюднера, образ которого имеет выразительное автобиографическое звучание.В первом томе, события которого разворачиваются в период с 1909 по 1943 г., автор знакомит читателя с главным героем, сыном безземельного крестьянина Станислаусом Бюднером, которого земляки за его удивительный дар наблюдательности называли чудодеем. Биография Станислауса типична для обычного немца тех лет. В поисках смысла жизни он сменяет много профессий, принимает участие в войне, но социальные и политические лозунги фашистской Германии приводят его к разочарованию в ценностях, которые ему пытается навязать государство. В 1943 г. он дезертирует из фашистской армии и скрывается в одном из греческих монастырей.Во втором томе романа жизни героя прослеживается с 1946 по 1949 г., когда Станислаус старается найти свое место в мире тех социальных, экономических и политических изменений, которые переживала Германия в первые послевоенные годы. Постепенно герой склоняется к ценностям социалистической идеологии, сближается с рабочим классом, параллельно подвергает испытанию свои силы в литературе.В третьем томе, события которого охватывают первую половину 50-х годов, Станислаус обрисован как зрелый писатель, обогащенный непростым опытом жизни и признанный у себя на родине.Приведенный здесь перевод первого тома публиковался по частям в сборниках Е. Вильмонт из серии «Былое и дуры».

Екатерина Николаевна Вильмонт , Эрвин Штриттматтер

Проза / Классическая проза
О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза