Читаем Лайф Курского. Эпизод 1. Курский у Кроликова. 18+ полностью

- Это ещё что! - вставил своё слово Кроликов. - У меня однажды родаков неделю не было, так в их комнате гости шкаф уронили, да ещё и на столик с китайской вазой, а в моей Серёга Русаков на ковер наблевал, а потом задвинул всё под кровать и несколько дней всё так и лежало. До сих пор пятно есть.

- А, да-да, я помню! - подхватил Курский. - Ты тогда еще пропил половину видеокассет.

- Ну вы, ребята, даёте! - Галя с неподдельным удивлением обвела всех взглядом. - Нет, мы тоже иногда курослесим, но до такого не доходили.

Курский только махнул рукой:

- И не такое бывало! А ты где живешь? Мы вроде тут не встречались, а я на кутузовском всех знаю.

- Она на Студенческой, в общаге, - ответил за Галю Дрозд. - Они с подругой в ночном клубе были, а в палатке пиво покупали — там мы их и подцепили.

- Учусь в медицинском, - икнув, объявила Галя. - Третий курс, между прочим!

- А сама откуда? - спросил Курский.

- Из Пензы.

- А-а.

Они снова выпили, потом ещё и ещё. День начал клониться к вечеру и вся компания была уже изрядно пьяна. Особенно отличился сам хозяин. Явно обгоняя остальных, он, как говорится, «пошел в разнос». Проявляя невиданную щедрость и широту души, Дрозд достал из загашника бутылку индийского виски, сам выпил едва ли не треть, после чего захотел сделать Гале, как он выразился, «коктейль богов», а именно - виски с колой. Колы у них не было, но Кроликов сказал, что он может сходить вниз в палатку, если найдутся деньги.

- А ты лучше прыгни вниз, зачем ходить? - заявил Дрозд, протягивая ему полтинник. - Смотри - у меня третий этаж, палатка сразу под окном, хули ноги топтать?!

- А ты сам пробовал?

- Не, - тот помотал головой. - Но один кент как-то пробовал, у него получилось.

- Это кто?

- Да вы все равно не знаете!

- Нет, я лучше пройдусь, - принимая тему вполне серьезно, ответил Кроликов.

- А я, ик, тоже! - в коридоре, шатаясь, возникла Галя. - Только пись-пись сделаю...

- Не потеряй её там! - громко сказал Дрозд, помахивая пальцем еперд лицом Кроликова. - А вообще..., - он перешел на шепот, - лучше потеряй! Ну её на хер!

Кроликов бросил на него удивленный взгляд:

- Что это вдруг?

- Я завтра своей... ну, Оксанке короче, обещал, что поедем на ВДНХ. Она для этого даже спецом с дачи приедет. Прикинь, а тут эта?!

- Ты же ей только что хотел коктейль сделать?

- Да ну её в жопу. А вообще, я только что вспомнил про завтра.

- Так позвони Оксане и скажи, что переносишь на послезавтра все дела.

- Да? - Дрозд задумался. - Ну, в принципе, можно и так. Ладно, идите за бухлом!

- Что вы там забыли, на ВДНХ? - спросил Курский. - Там нет ничего интересного.

- Её родителям нужно видеодвойку купить, а там самые дешевые. Но дело-то не в этом, блин! Нужно как-то с Галькой... О, привет!

Это «привет» было обращено к Гале, которая как раз вышла из туалета. Окинув мутным взглядом всю компанию, она прошла в комнату, не закрывая за собой двери разделась догола и еще долго искала джинсы, давая парням разглядеть себя во всех ракурсах. Наконец сборы были окончены и Дрозд с Курским остались в квартире ожидать возвращения двух своих засланцев.

- Смотри, какой у меня тут бардак! - Дрозд показал Курскому на неубранную кровать, валявшуюся везде одежду, окурки и пивные банки.

- Нормально, - махнул тот рукой. - Ты же отдыхаешь, а убраться всегда успеется.

- Во, целых пять гандонов извел! - сказал Дрозд, не без гордости демонстрируя яркие разорванные упаковки. И еще раз без презика было. Могу ведь?

- Можешь! - согласно кивнул Курский. - На свежак это святое.

- Это точно. Еще один остался — надо было его Кролю с собой в дорогу дать.

- Думаешь, он захочет её трахнуть?

- А кто его знает? Да, мне-то всё равно. Таких, как она, сотня была и еще пять сотен будет.

- Сотня? - усмехнулся Курский. - Не много ли?

- Много ли, м-мало ли - все мои! - язык у Дрозда заплетался всё больше и больше. - Да и-и не бывает б-баб много, брат!

- Твоя правда, - согласился Курский. - Пойдём на кухню, покурим?

- П-пойдём. Ой, что же это меня так шатает?!

Прошло еще не менее пятнадцати минут, прежде чем Кроликов с Галей вернулись. Они принесли большую бутылку «Пепси», пять банок пива и несколько шоколадок «Wispa».

- Что так долго? - спросил Курский, принимая пакет.

- Её тошнило, - Кроликов показал на Галю, которая с трудом снимала с себя испачканные кроссовки. - Сначала прямо на тротуаре, а потом я её за деревья завел.

Курский с улыбкой погрозил ему пальцем:

- А мы так и думали, что вы за деревьями. Правда, думали, что другим занимались.

- Да ну! - Кроликов только отмахнулся.

- Меня такую трахать нельзя! - безапеляционно заявила Галя.

- Совсем? - усмехнулся Курский.

- А ты что, хочешь? Тогда спроси разрешения у хозяина и пойдём.

- Как-нибудь в другой раз. Пошли на кухню, мы вас уже заждались.

Увидев их, Дрозд, задремавший было за столом, звонко хлопнул себя по коленке:

- Сигары принесли?

- Какие сигары? - Спросил Кроликов, расставляя перед ним покупки. - Ты не просил.

- Я не просил? Я очень даже просил! Сашка вот подтвердит.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Айза
Айза

Опаленный солнцем негостеприимный остров Лансароте был домом для многих поколений отчаянных моряков из семьи Пердомо, пока на свет не появилась Айза, наделенная даром укрощать животных, призывать рыб, усмирять боль и утешать умерших. Ее таинственная сила стала для жителей острова благословением, а поразительная красота — проклятием.Спасая честь Айзы, ее брат убивает сына самого влиятельного человека на острове. Ослепленный горем отец жаждет крови, и семья Пердомо спасается бегством. Им предстоит пересечь океан и обрести новую родину в Венесуэле, в бескрайних степях-льянос.Однако Айзу по-прежнему преследует злой рок, из-за нее вновь гибнут люди, и семья вновь вынуждена бежать.«Айза» — очередная книга цикла «Океан», непредсказуемого и завораживающего, как сама морская стихия. История семьи Пердомо, рассказанная одним из самых популярных в мире испаноязычных авторов, уже покорила сердца миллионов. Теперь омытый штормами мир Альберто Васкеса-Фигероа открывается и для российского читателя.

Альберто Васкес-Фигероа

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Чудодей
Чудодей

В романе в хронологической последовательности изложена непростая история жизни, история становления характера и идейно-политического мировоззрения главного героя Станислауса Бюднера, образ которого имеет выразительное автобиографическое звучание.В первом томе, события которого разворачиваются в период с 1909 по 1943 г., автор знакомит читателя с главным героем, сыном безземельного крестьянина Станислаусом Бюднером, которого земляки за его удивительный дар наблюдательности называли чудодеем. Биография Станислауса типична для обычного немца тех лет. В поисках смысла жизни он сменяет много профессий, принимает участие в войне, но социальные и политические лозунги фашистской Германии приводят его к разочарованию в ценностях, которые ему пытается навязать государство. В 1943 г. он дезертирует из фашистской армии и скрывается в одном из греческих монастырей.Во втором томе романа жизни героя прослеживается с 1946 по 1949 г., когда Станислаус старается найти свое место в мире тех социальных, экономических и политических изменений, которые переживала Германия в первые послевоенные годы. Постепенно герой склоняется к ценностям социалистической идеологии, сближается с рабочим классом, параллельно подвергает испытанию свои силы в литературе.В третьем томе, события которого охватывают первую половину 50-х годов, Станислаус обрисован как зрелый писатель, обогащенный непростым опытом жизни и признанный у себя на родине.Приведенный здесь перевод первого тома публиковался по частям в сборниках Е. Вильмонт из серии «Былое и дуры».

Екатерина Николаевна Вильмонт , Эрвин Штриттматтер

Проза / Классическая проза
О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза