Читаем Любовь без мандата полностью

<p>30. Бабушкин тюфяк</p>

Николай Иванович бережно вел машину по бездорожью. Асфальт кончился почти сразу за городом, и по днищу забарабанил щебень, а вскоре пошла грунтовка с такими глубокими колеями, что низкие мосты «Волги» скребли землю. Водитель кряхтел, переживая за страдающий автомобиль, как за собственную плоть.

У райкома он вежливо открыл перед москвичом заднюю дверцу и потом всю дорогу не проронил ни слова. От дорожной тряски Гена забылся оздоровительной похмельной дремой, ему приснилась Ласская, но не настоящая, а нарисованная глумливой кистью Целкова. Лицом Марина напоминала бугристую розовую картофелину с проросшими глазками. Жена загадочно улыбалась и хотела что-то сказать. Машина дернулась и встала.

– Приехали! – сказал шофер и вылез из «Волги».

Пассажир открыл глаза. Перед ними раскинулась огромная лужа, почти озеро. Колея терялась в воде и выныривала метров через сто пятьдесят.

– Заглохну! – уверенно предположил Николай Иванович.

– А где Затулиха?

– Там! – Водитель показал на луковку рубленой церкви, видневшейся за деревьями.

– Я и адреса-то не знаю, – спохватился Скорятин.

– Там все по-русски разговаривают.

– Ну да, конечно…

– Вас ждать?

– Не надо, – обидчиво отказался Гена. – Спасибо! – И пожалел.

Он обошел лужу полем, перешагивая через бочажки, и углубился в лес. Свежая листва овевала глянцевые ветви. Морщинистые зеленые лоскутки ракитника еще не расправились после зимнего стеснения, даже не успели обронить розовые шпоры опустевших почек. Трава под ногами пока не загустела, не сплелась, и каждая былинка помнила, наверное, как ее зовут. Зеленые ершики живучки были едва тронуты синевой, цвели белыми звездочками трилистники кислицы, у берез между корнями светились нежно-фиолетовые бантики болотной фиалки, из земли высовывались тугие рулончики будущих ландышей и лохматые кулачки юного папоротника. Но выше всех поднимались золотые головки долговязых лютиков. Под ногами то и дело попадались свежие отвалы кротов, оголодавших, видно, за зиму. Над головой невидимые разноголосые птицы пели о любви. Земля и небо впали в безрассудство весны.

Шагая, москвич сообразил, что Зоина бабушка может носить другую фамилию. Где тогда искать гражданку Мятлеву? Однако его московские опасения оказались напрасны. С косогора открылся вид на деревню: не более дюжины изб под шифером и дранкой стояли, упершись в мокрую дорогу, извивавшуюся вдоль рваного берега. За каждым домом, как за трактором, тянулись полосы вспаханной рыжей земли, огороженные тыном. В стороне поднималась часовня, сложенная из черных бревен, посеребренных мхом. Купол, покрытый узорным тесом, кое-где облетел. На маковке вместо креста сидела сорока, напоминая флюгер. За околицей пенились белые купы яблонь, розовые – вишни и торчали бездомные печные трубы. Видно, раньше, до плотины ГЭС, село было намного больше, но ужалось, смытое большой водой. Городское сердце Скорятина заныло от невольной обиды за умаление деревни, которую он видел в первый и, возможно, в последний раз в жизни.

Зою он заметил с пригорка: она тяпкой подбирала осыпающиеся края высокой грядки. На девушке были черные сатиновые трусы с резинками (в таких школьницы раньше ходили на физкультуру), желтый лифчик от старого купальника, а на голове – пионерская белая панама с прорезями для косичек. Библиотекарша крестьянствовала умело, отложила тяпку и взялась за грабли. Мускулы играли под кожей, порозовевшей на цепком весеннем солнце. Незваный гость подошел, незаметно просунул лицо между жердями и громко, как майский репродуктор, объявил:

– Да здравствует советское крестьянство, самое колхозное в мире!

Зоя ойкнула, обернулась и выронила грабли. Ее загорелое лицо, не успев обрадоваться, ужаснулось:

– Вы?! Ну, вы… Не смотрите на меня! Я же пугало… – И убежала в дом.

Вернулась она минут через десять – причесанная, припудренная, в бирюзовом ситцевом платье и туфельках.

– Добрый день, Геннадий Павлович, – поздоровалась Мятлева так, словно только что его увидела. – Какими судьбами в наше захолустье?

– Вот, приехал в Тихославль, а вас нигде нет.

– Неужели из-за меня приехали?

– Конечно!

– Интересно. А кто вам сказал, что я здесь?

– Колобков.

– Еще интереснее. Предатель!

– Признался под пытками.

– Знакомьтесь! Геннадий Павлович, журналист прямо из Москвы! – неожиданно и громко произнесла библиотекарша, сильней, чем обычно, округляя гласные.

Спецкор, недоумевая, оглянулся и обнаружил над забором справа и слева любопытные соседские головы, одну женскую, в косынке, вторую мужскую, усатую, в газетной шапочке. Скорятин вежливо раскланялся. Головы, кивнув в ответ, исчезли.

– Проходите в дом! – все так же окая, пригласила Зоя. – В пять часов вечерний катер. Или вы на машине прибыли?

– Да, Николай Иванович подбросил и уехал.

– Времени у вас не так много. Но пообедать успеем.

– Благодарю! – Скорятин понимал, что сквозь жерди за ними следят придирчивые сельские взоры.

Перейти на страницу:

Все книги серии Замыслил я побег… Лучшая проза Юрия Полякова

Как блудный муж по грибы ходил
Как блудный муж по грибы ходил

Юрий Поляков – известный русский писатель, мастер современной прозы, автор «бессрочных бестселлеров». В сборник «Как блудный муж по грибы ходил…» включены два его знаменитых романа «Замыслил я побег…» и «Грибной царь», а также повесть «Возвращение блудного мужа». Все три вещи объединены общей, «семейственной» темой. Автор со свойственной лишь ему увлекательной скрупулезностью исследует знакомые ситуации, когда привычная брачная жизнь попадает в зону турбулентности новой любви-страсти. Что делать? Как спасти семью? А может быть, без колебаний с головой броситься в омут новой, «сначальной» жизни? В каждой из трех историй герои поступают по-разному, ведь каждая семья несчастна по-своему. Как всегда, читателя ждут острые сюжеты, парадоксальные суждения, глубокий психологизм, тонкое чувство юмора и утонченная эротика.В сборник также включено эссе «Треугольная жизнь», в котором автор, допустив нас в свою творческую лабораторию, открывает нам тайны ремесла, рассказывая историю создания произведений, вошедших в книгу.

Юрий Михайлович Поляков

Современная русская и зарубежная проза
Любовь без мандата
Любовь без мандата

В новый сборник знаменитого русского писателя Юрия Полякова вошли его ставшие современной классикой повести «Сто дней до приказа», «ЧП районного масштаба» и «Подземный художник», а также полюбившиеся читателям романы «Небо падших» и «Любовь в эпоху перемен». Острые темы, захватывающий сюжет, глубокий психологизм, отточенный стиль, тонкая ирония и утонченная эротика – вот узнаваемые черты прозы Полякова, никого не оставляющей равнодушным. А эссе «Как я был колебателем основ» и «Писатель без мандата» позволят вам заглянуть в творческую лабораторию автора, где рождаются бестселлеры.Прозу Полякова узнаешь с первых страниц – по социальной остроте, захватывающему сюжету, ярким метафорам, отточенному стилю, тонкой иронии и великолепному русскому языку.

Юрий Михайлович Поляков

Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги