13.1
Первыми в логове встречали адские. Псы крутились у ног, порываясь облизать руки, так выражая свою бурную радость. Или же просто клянча еду.
— Из тебя вышла никудышная хозяйка, — флегматично прокомментировал Палач, проходя мимо.
— На основании чего ты сделал такой вывод? — поинтересовалась Рони ему вслед. На ответ, правда, сильно не рассчитывая.
— На основании «того», — отозвался он, махнув рукой, и скрылся в тоннеле, ведущем в купальни.
Рони посмотрела на гончих, вскинув бровь.
— Это он так намекает на то, что я оставила вас без еды до глубокой ночи? — Адские продолжали скакать. — Видимо, да, — умозаключила Рони и повернула в кухню.
Следом влетел говорун и с разгона приземлился на макушку, царапая тонкими острыми коготками кожу.
— Ай! Ты с ума сошёл?! — возмутилась Рони, снимая друга с головы. — Что за выходки?
— Это я должен спрашивать вас, мисс Уинтер, что за выходки?! — голосом ректора раскричался говорун. Встрепенулся, вырываясь, и приземлился на спинку стула. — Я столько лет скрываю твои… в общем, скрываю я, а ты… думаешь, я не ничего не понял? Не почуял?
— Ну прости, — вымолвила Рони, улыбнувшись. Погладила говоруна и полезла в шкаф за банкой с сухофруктами. — Я не специально. Так получилось…
Друг недовольно нахохлился.
— Да уж… получилось у неё, а у меня чуть разрыв сердца не случился…
— Я проращу для тебя ростки пшеницы, хочешь? — примирительно произнесла Рони, пытаясь задобрить сердитого говоруна. — Или куплю для тебя ягоды земляники, что скажешь?
— Ска-жу, что землянику ты здесь не найдёшь, — пророкотал упрямец, ещё больше нахохлившись.
— Я попытаюсь, — вымученно улыбнулась Рони и насыпала в тарелку угощение.
Говорун слетел со спинки, приземлился на стол и принялся клевать, всем своим видом продолжая демонстрировать недовольство.
Рони достала оставшийся гуляш и поставила его разогреваться. Бросила гончим по куску мяса, налила себе травяной чай с мелиссой и упала на стул, ощущая лёгкое опустошение. Хотя нет. Опустошение не было лёгким. Оно было, что ни на есть настоящим. Глубоким.
В груди будто разрасталась зияющая дыра…
Оставалось надеяться, что это откат после возращения чужой искры и скоро состояние апатичности пройдёт, вернётся былое безразличие.
Рони поднесла кружку ко рту, вдохнула аромат чая…
— Гуляш сгорит, — раздался невозмутимый голос Палача, вынуждая Рони повернуть к нему голову.
… на столе стоял засохший малиновый пирог.
— Как прошла встреча с отцом? — не оборачиваясь, спросила Рони. — Удалось найти какую-то зацепку?
— Я торопился к тебе, — ровно отозвался Палач.
Рони замерла с лопаткой в руке и всё же повернулась.
— Для бесчувственного демона, ты слишком легко подаёшься эмоциям. Нужно было довести дело до конца.
Красные глаза полыхнули гневом, угрожающе дрогнули на лице желваки…
— Ты сказала, что не сбежишь, но сама внезапно пытаешься отдалиться. А ты жестока, Рони Уинтер. Сначала «приласкала», затем ударила наотмашь…
Рони смотрела бесстрастно. Подгорал гуляш…
— Просто устала, — равнодушно произнесла она и, взяв прихватки, сняла казан. — Ужинать будешь?
— Раздражает… — процедил Палач, резко отодвигая стул. Говорун встрепенулся, но не улетел. — Раздражает это ощущение… ощущение, словно меня предали. Раздражает неведение. Я мог оказать на тебя давление, чтобы получить правду, но не сделал этого. Я ждал. Но появляется другой демон и…
— Если станешь настаивать сейчас, проявишь нетерпение, сделаешь только хуже. А может, мне лучше уйти прямо сейчас, пока не слишком поздно? — поинтересовалась Рони, склоняя голову набок.
— А может… мне сделать из Вацлова чучело? — бесстрастно предложил Дэмиан в ответ, а сам поднялся и плавно скользнул вперёд.
Впервые за этот бесконечно долгий вечер появилось желание усмехнуться. В зыбкой пустоте, образовавшейся в груди, вспыхнул слабый огонёк. Огонёк чувств…