Читаем Люди, которые всегда со мной полностью

– Это была инициатива родителей Вардик. Отношения с нашей семьей они обрубили на корню – не здоровались, не общались. Заделали калитку в заборе, разделяющем наши участки. Впрочем, отец с матерью не осуждали их, даже в некотором роде отнеслись с пониманием. Говорили, что они таким способом хотят стереть из памяти все, что случилось. Жизнь матери Вардик сложилась очень несладко. Муж погиб на вой-не, две старшие дочери умерли зимой сорок третьего – в том году в Берде случился страшный голод, половина людей вымерла. А теперь представь весь ужас ситуации – она осталась одна, лицом к лицу с ребенком, которого хотела убить.

– Подожди. Так получается, Вардик ваша молочная сестра?

– В некотором роде. Только я не потому прошу тебя быть к ней великодушным. Люди разные, у кого-то есть сердце, у кого-то его нет. Когда Вардик было лет двенадцать, ей рассказали о том, что мать хотела избавиться от нее. Не знаю, кто рассказал, да это, по большому счету, не имеет значения. От переживаний девочка слегла с высокой температурой, пролежала в бреду несколько дней. Очнулась совсем другим человеком. Мать так и не простила, отравляла ей жизнь упреками и скандалами, фактически довела ее и до смерти. Долго потом не выходила замуж – не хотела ни к кому привязываться. А тогда вышла – сам видишь, во что превратила жизнь Левана. Хорошо, хоть сыновей своих щадит.

– Сыновей щадит, а дочь мою не пощадила. Поступила с ребенком так же, как когда-то с ней поступили.

– Подойди к окну и посмотри, чем твой ребенок занимается.

Петрос выглянул во двор, выискал глазами Девочку и Вачо. Вачо сидел на скамейке, доедал ципул. Девочка, о чем-то оживленно рассказывая, носилась вокруг, размахивала руками. Всякий раз, оказавшись перед Вачо, она резко притормаживала, наклонялась и заглядывал ему в глаза. Видимо, для того чтобы удостовериться, что он ее слушает.

– Ну как? Сильно переживает?

– Убивается просто, – рассмеялся Петрос.

– Вот и я о том. Твоя забота – правильно ей все объяснить. А что касается Вардик… Махни на нее рукой, сынок. Ее ошибки – ее грехи, ей и отвечать за них.

Скрипнула дверь, в комнату заглянула соседка – сухонькая, шустрая, крохотная старушка.

– Кнарик, ай Кнарик! – задребезжала она. – Одолжи закваски для мацуна, моя вышла.

– Здравствуйте, тетя Маргрит, – поздоровался Петрос.

– Здравствуй, сынок.

– Марго, хочешь ципула?

– Нет, спасибо. Ты мне закваски дай, а то молоко стынет.

– Сейчас принесу.

Пока Кнарик ходила за закваской, Маргрит, усевшись на край тахты и смешно скрестив худые ноги в шерстяных, домашней вязки кусачих носках, скрипучим голосом долго и подробно рассказывала о своих болячках. И глаза, мол, не видят, и спина не разгибается, и пальцы судорогой сводит, и голова по утрам гудит так, словно это и не голова вовсе, а пчелиный улей.

– Приходите в поликлинику, мы вас обследуем, лечение назначим, – предложил Петрос.

– Зачем, Петрос-джан? Восемьдесят лет без врачей прожила, даст Бог – столько же проживу. Вот я тебе сейчас нажаловалась – и половина болячек прошла. Приду домой, заквашу себе мацуна, поем хлеба с сыром, выпью чая с чабрецом – и вторая половина болячек пройдет. Буду как новенькая!

Вернулась Кнарик, протянула соседке глиняную плошку с мацуном:

– Маргрит, может, хоть немного посидишь с нами?

– Не могу, дочка, спасибо, мне пора. – И старуха, охая и потирая на ходу поясницу, заковыляла к двери.

– Мне тоже пора, – поднялся Петрос.

– Посиди еще немного, вдруг Васо вернется.

– Лучше уговори его заглянуть к нам в гости. Я его в нарды обыграю, давно что-то мы с ним не играли.

– Завтра приведу его, обещаю. – И Кнарик задвигалась по комнате, прибирая со стола.

Петрос вышел из дому, окинул взглядом сад Кнарик, залюбовался последними оранжево-шоколадными плодами хурмы – остальные деревья стояли облетевшие, возведя к небу голые свои ветви.

– Папа! Папа! – подбежала к нему Девочка. – Смотри, чего я сделала!

Она протянула ему браслет из еловых игл. Петрос улыбнулся – в детстве они делали точно такие же украшения. Выдергивали еловую иглу, аккуратно проходились зубами по хвостику – он становился мягким, податливым. Втыкали иголку в хвостик – получалось звено. Поддевали его второй хвоинкой, смыкали ее в круг… Сплетали целые ожерелья и браслеты. А вкус еловой хвои потом очень долго держался во рту.

Он поцокал восхищенно языком:

– Какая ты умница!

– А у Вачо цепочка. Я ему тоже сплела.

– Молодец. Ну что, не передумала оставаться здесь?

– Не-а. Бабушка Кнарик обещала приготовить сладкий похиндз[30]. А еще она будет загадывать мне загадки! И сказки будет рассказывать.

– Ну ладно, оставайся. А я поехал, мне пора.

– Подожди, пап. – Девочка вложила ему в ладонь браслет: – Отдай нани, я для нее сплела. Только сбрызните обязательно водичкой, чтобы хвоинки не высохли, ладно? А то, если они высохнут, браслет развалится.

Невесомый браслет защекотал ладонь еловыми иглами. Петрос откашлялся, чтобы унять волнение.

– Спасибо, доченька.

– Пожалуйста, папочка.

6
Перейти на страницу:

Все книги серии Люди, которые всегда со мной

Мой папа-сапожник и дон Корлеоне
Мой папа-сапожник и дон Корлеоне

Сколько голов, столько же вселенных в этих головах – что правда, то правда. У главного героя этой книги – сапожника Хачика – свой особенный мир, и строится он из удивительных кирпичиков – любви к жене Люсе, троим беспокойным детям, пожилым родителям, паре итальянских босоножек и… к дону Корлеоне – персонажу культового романа Марио Пьюзо «Крестный отец». Знакомство с литературным героем безвозвратно меняет судьбу сапожника. Дон Корлеоне становится учителем и проводником Хачика и приводит его к богатству и процветанию. Одного не может учесть провидение в образе грозного итальянского мафиози – на глазах меняются исторические декорации, рушится СССР, а вместе с ним и привычные человеческие отношения. Есть еще одна «проблема» – Хачик ненавидит насилие, он самый мирный человек на земле. А дон Корлеоне ведет Хачика не только к большим деньгам, но и учит, что деньги – это ответственность, а ответственность – это люди, которые поверили в тебя и встали под твои знамена. И потому льется кровь, льется… В поисках мира и покоя семейство сапожника кочует из города в город, из страны в страну и каждый раз начинает жизнь заново…

Ануш Рубеновна Варданян

Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги