Но это ничего не меняет, кроме того, что я был дурочкой. И хотя я говорила себе, что это нормально - влюбиться в Бригса, упиваться этой любовью, если я не говорю ему, пока ничего не предпринимаю по этому поводу, я знаю, что это неправильно.
Я только что сказала себе, что это хорошо не закончится.
Теперь я, черт возьми, знаю это наверняка.
Я наблюдаю, как они идут, гуляя под солнцем, и у меня, словно вырастают шипы в груди, мое сердце истекает кровью.
Глупая, глупая девчонка.
Я опускаюсь на траву и открываю банку сидра. Быстро пью его, пытаясь потушить огонь. Я смущена и немного ненавижу себя. Вернее, сильно ненавижу.
Я допиваю вторую банку, пока мозг не начинает блуждать, а затем направляюсь обратно в квартиру.
И тут мои ноги приводят меня в паб.
Сажусь за стойку, и симпатичный бармен посылает мне широкую, приветственную улыбку.
— Что будешь? — спрашивает он, наклоняясь вперед.
— Что-нибудь, что заставит меня забыть мужчину, — говорю ему.
Он поднимает бровь, кольцо в брови поблескивает от света.
— Думаю, это называется скотч. Или виски, потому что ты американка. Со льдом или чистый?
— Чистый, — отвечаю я.
— Приятно слышать, — говорит он, подмигивая, и поворачивается, чтобы схватить бутылку.
Внезапно кто-то садится на стул рядом со мной.
Я поворачиваю голову и вижу огромного бородатого зверя в серой футболке. Его руки покрыты тату, одна есть даже на ключице.
— Оу, Ренни, не доставляй посетителям неприятности и не приставай к ним.
Он пьян, но странно безобиден. Имею в виду, он огромен и когда поворачивает лицо ко мне, на нем нет улыбки. Он просто наблюдает за мной серо-зелёными глазами цвета океана под пирсом. Я не вижу в них никакой злобы или хищного очарования. Просто он здесь, как и я.
— Он не доставляет мне неприятности, — говорю я ему, вступаясь за Ренни, который наливает мне самый большой шот в мире. — Мир доставляет мне неприятности.
Ренни оборачивается, посылая татуированному зверю кривую улыбку, и передаёт мне напиток.
— За счет заведения, — говори он. — Раз уж мир не очень мил.
— Со мной мир тоже не очень добр, — говорит парень рядом со мной.
Ренни закатывает глаза.
— И мы это отлично знаем. Это и есть твоё оправдание за все, — но Ренни все же оборачивается и тоже наливает ему шот. И затем, к моему удивлению, наливает один и себе. Поднимает его в воздухе.
— За мир, — говорит Ренни.
Я и татуированный парень поднимаем наши рюмки. Он проглатывает свой напиток словно воду, хотя даже с моей душевной болью и необходимостью похоронить эту боль, я пью спокойно и делаю лишь глоток.
— Никогда раньше не видел тебя здесь, — говорит Ренни, вытирая стойку тряпкой, бицепсы перекатываются под рубашкой.
— Я живу в Лондоне, — говорю ему.
Татуированный парень издаёт саркастичный смешок. Я оборонительно смотрю на него. Ему удаётся послать мне глупую пьяную улыбку. Если бы парень не был пьян, он был бы великолепен, это правда. Полные губы, задумчивый взгляд, сложен так, словно участвует в боях без правил, когда не швыряет брёвна на Играх горцев. Тот тип парня, который в обычных обстоятельствах мне бы понравился, если бы только мой разум не был настолько поглощён другим.
— Но ты американка, — говорит пьяный парень, его акцент становится все неразборчивей.
— Да, — отвечаю ему. — Но я учусь в Лондоне, в киношколе. Я здесь лишь на лето, работаю на фестивале короткометражного кино.
— Мой брат - учитель, — говорит парень.
— Оу, правда? — спрашиваю, теперь смотря на него внимательней. Он не выглядит знакомым. Я припоминаю, что знаю о брате Бригса. Но кроме того факта, что он игрок в регби, я не знаю ничего. Хотя его руки выглядят так, словно определённо могут выиграть игру.
Он кивает и облизывает губы, глядя вниз на свой пустой бокал. Ничего не говорит.
— Так что тебя беспокоит, мисс Америка? — говорит Ренни, заставляя меня снова обратить на него внимание.
Я на мгновение прикусываю губу, задаваясь вопросом, должна ли я говорить правду или нет. Но эти парни - просто незнакомцы в баре. Через несколько недель я уеду из Эдинбурга. Может быть, даже раньше, если Бригс больше не будет нуждаться во мне. Его книга продвигается с черепашьей скоростью. Раньше, когда я была рядом, он писал быстро, но теперь, кажется, все замедлилось,
— Я влюблена в того, кто не может принадлежать мне, — говорю им.
Ренни свистит, в то время как пьяный парень кривит губы, посылая мне «это отстой» взгляд.
— Я не уверен, что хуже, — говорит Ренни. — Любить того, кого не можешь иметь или иметь кого-то и потерять их.
— А бывает и то и другое, — говорит другой парень. — И это ещё хуже.
— Я не знаю, — говорю я, внезапно философствуя. — Думаю, я предпочла хотя бы на секунду знать, что чувства взаимны.
— Ты бы предпочла иметь это и затем лишиться? — недоверчиво говорит он. — Ты глупая пташка, вот ты кто.