Читаем Лучший друг полностью

Тут, в лесу, весна ощущалась намного меньше. Здесь было мрачно, холодно и влажно. Пахло болотом и гнилой травой. По веткам скакали сороки и тревожно тарахтели. Было слышно, как таял, похрустывая, снег.

Учительница, как надзиратель шедшая сзади, постоянно кричала тем, кто впереди, остановиться и ждать, так как те, кто были в неподходящей обуви, шли медленнее, обходя лужи из грязной каши. Все они были по колено измазаны в грязи.

Андрей был в старых тяжёлых кроссовках из кожзаменителя, которые ему были малы. Других у него не было. Пристроившись за двумя ребятами, он слушал их разговор, но сам в беседу не вступал, потому что, если он даже начинал говорить, ребята всё равно не отвечали, а пытались отойти подальше от него. Поэтому сейчас он просто шёл рядом и молчал. Это был некий компромисс.

План учительницы был таков: дойти до реки и покидать в неё камней. Она обожала заставлять мальчиков соревноваться в чем-либо, представляя себя принцессой, за чью благосклонность они сейчас борются. Побеждал у неё не тот, кто был лучше или сильнее, часто она объявляла победителем того, кто был вторым, третьим, потому что сама никогда не была лидером среди равных и испытывала удовольствие, «обламывая» победителей или лидеров, и таким образом утверждая над ними свою власть.

Когда дошли до реки, то, к её сожалению, обнаружили, что уровень воды поднялся, и все камни лежат в густой липкой грязи, никто не хотел лезть за ними и пачкаться. Она предложила кидать палочки в воду, но это было не так весело. Юля, отличница, желая её поддержать, начала отламывать ветку от куста и, наконец, справившись, швырнула её в воду. Это было так нелепо, что никто даже не стал комментировать.

На берегу было теплее, и никому обратно в этот холод и грязищу идти не хотелось. Все молча стояли и просто пялились на воду.

Учительница почувствовала, что кого-то не хватает. Быстро пересчитала учеников и нервно оглянулась назад, туда, откуда они пришли.

— Так, кого нет? — напряжённо спросила она.

— Коли нет, — сухо сказал Серёжа.

— Ты же с ним шёл? — быстро переспросила учительница.

— А он сказал, что у моей приставки джойстики не родные, поэтому…

— Так, стойте здесь! Юля, смотри, чтобы никто никуда не уходил, — сказала она и быстрым шагом пошла обратно в лес, всматриваясь в кусты.

Ещё не успев отойти, она услышала мерзкий писклявый голос Юли, которая уже начала командовать:

— Стойте здесь, вам же сказали. Я смотрю за вами, — требовательно и громко, так чтобы её слышала классная руководительница, сказала староста.

«Идиотка маленькая», — злобно подумала она, настроение у неё, и так не особо хорошее, начало портиться ещё сильнее. Муж, работающий физруком, что-то часто стал захаживать в новое крыло, где работает белобрысая молодая биологичка. «Сука, тихоней притворяется, а сама жопой виляет перед всеми. Теперь ещё это, блять. Бараны. Бараны сраные, блять. Сраные тупые бараны, блять. Воспитывают, блять, баранов тупорогих. А я возиться с ними должна».

Она наступила в грязь, и нога ушла в жижу по самую щиколотку.

«Блять, бараны сраные».

Быстро, почти бегом, она прошла половину пути. Коли нигде не было. Побежала обратно. Дети стояли почти так же, как будто никто не сдвинулся с места. Она тяжело дышала. У неё было такое злобное и нервное лицо, что школьники боялись о чём-то спрашивать её, лишь устало смотрели.

Она не знала, что делать. В голове уже крутились фразы, какими она будет оправдываться.

— Я… Я же вам всю дорогу говорила, чтобы вы не бегали, а вы носились, как угорелые друг за другом, вот теперь Коли и нет, — начала она заранее подстилать себе соломку. — Помните, а меня никто не слушал? Помните, как я это говорила?

Дети молчали.

— Я не помню, — не поворачиваясь, ответил Серёжа.

— Я говорила не бегать! — почти закричала она на детей. — Говорила!

Все молчали. Они замёрзли и устали, поэтому не понимали, как реагировать на эту истерику.

— Андрея ещё нет, — как будто очнулась Юля.

«Этот ещё дебил, блять».

Учительница пробежалась глазами по классу.

— Юля, ты помнишь, как я им говорила не бегать? — с нажимом спросила учительница.

— Да, — быстро и очень недостоверно поддакнула Юля.

— Вы им ничего не говорили… и мы не бегали, — повторил Серёжа тихо и уверенно, как будто сказал это сам себе, не отворачиваясь от речной глади.

Серёжа с Колей поссорились. Сначала они что-то обсуждали, потом один толкнул другого, и тот не стал лезть в драку, а просто пошёл дальше, как будто ни в чем ни бывало, и как будто они не общались весело всю дорогу.

Андрей сразу решил подойти к нему и поддержать.

— Вы что поссорились с Серёжей?

— Да, отстань ты, — тихо сказал он.

— Вы такие друзья хорошие, вы не должны ссориться. Мне так нравится смотреть, как вы дружите и как играете вместе. Я всегда хотел, чтобы у меня был такой же хороший друг, как ты, это так здорово, наверное…

Коля ускорил шаг, взяв сильно вправо, и пошёл по другой стороне тропинки. Как он и ожидал, Андрей не отвязывался. Он догнал его снова минут через пять.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Семь лепестков
Семь лепестков

В один из летних дней 1994 года в разных концах Москвы погибают две девушки. Они не знакомы друг с другом, но в истории смерти каждой фигурирует цифра «7». Разгадка их гибели кроется в прошлом — в далеких временах детских сказок, в которых сбываются все желания, Один за другим отлетают семь лепестков, открывая тайны детства и мечты юности. Но только в наркотическом галлюцинозе герои приходят к разгадке преступления.Автор этого романа — известный кинокритик, ветеран русского Интернета, культовый автор глянцевых журналов и комментатор Томаса Пинчона.Эта книга — первый роман его трилогии о девяностых годах, герметический детектив, словно написанный в соавторстве с Рексом Стаутом и Ирвином Уэлшем. Читатель найдет здесь убийство и дружбу, техно и диско, смерть, любовь, ЛСД и очень много травы.Вдохни поглубже.

Cергей Кузнецов , Сергей Юрьевич Кузнецов

Детективы / Проза / Контркультура / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы
Мифогенная любовь каст
Мифогенная любовь каст

Владимир Петрович Дунаев, парторг оборонного завода, во время эвакуации предприятия в глубокий тыл и в результате трагического стечения обстоятельств отстает от своих и оказывается под обстрелом немецких танков. Пережив сильнейшее нервное потрясение и получив тяжелую контузию, Дунаев глубокой ночью приходит в сознание посреди поля боя и принимает себя за умершего. Укрывшись в лесу, он встречает там Лисоньку, Пенька, Мишутку, Волчка и других новых, сказочных друзей, которые помогают ему продолжать, несмотря ни на что, бороться с фашизмом… В конце первого тома парторг Дунаев превращается в гигантского Колобка и освобождает Москву. Во втором томе дедушка Дунаев оказывается в Белом доме, в этом же городе, но уже в 93-м году.Новое издание культового романа 90-х, который художник и литератор, мастер и изобретатель психоделического реализма Павел Пепперштейн в соавторстве с коллегой по арт-группе «Инспекция «Медицинская герменевтика» Сергеем Ануфриевым писали более десяти лет.

Павел Викторович Пепперштейн , Сергей Александрович Ануфриев

Проза / Контркультура / Русская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза