Я ехала домой, а вокруг все продолжало греметь от совершенно новых чувств. Могла ли я представить, что в результате этого поступка все во мне может ТАК измениться? Привычные образы тускнели, и сквозь них как через стекло проступал грандиозный, восхитительный мир, — безграничное закатное небо со всех сторон, наполненное едва уловимым, низким, монотонным гулом, который казался мне более совершенным, чем любая сложная мелодия. Я смотрела на мрачных, искривленных заботами людей, на обшарпанные вагоны метро, и все это было чем-то далеким и ничего не значащим… Был только мой восхитительный мир и предвосхищение — в любой момент все может исчезнуть, и я открою глаза совсем в другом мире, и мне совсем не страшно, я открыта — что бы ни произошло. Я закрыла глаза, и передо мной открылась широкая, освещенная солнцем дорога. Она и звала, и одновременно вела за горизонт, звеня от радости и предвкушения новых открытий.
Глава 23
Ашрамы встретили меня большим железным щитом с перечнем запретов. Первым делом, разумеется, запрещается целоваться и вообще как-либо проявлять «физическое влечение». Интересно, как это противоречит духовному поиску? Чистой воды ханжество, да еще самым первым пунктом написали… могу себе представить, что за люди здесь живут, если они готовы смириться с тем, что даже поцелуй здесь является таким же преступлением, как употребление наркотиков и алкоголя. Позже десяти приходить запрещается, — повеяло советскими временами, пионерским лагерем… Кстати, никого и нет, — кажется, никто здесь не живет, да и здание ашрама скорее похоже на казарму, чем на то место, где хочется заниматься практикой. К черту исследование ашрамов! Пойду лучше в Интернет, проверю почту, связь здесь вроде быстрая.
…Все это не то. Мучительно не то. Все нарастающий дискомфорт от непонимания, что же делать дальше, едва не раздирает меня на части, — внутри что-то завелось и теперь не может остановиться, я даже сидеть на стуле спокойно не могу. Оставаться здесь еще? Зачем? Уезжать? Куда?… Письмо от Дэни! Пять минут забвения.
«