Здесь, в темной пивной, мне кажется, что я попал в прошлое. Все те же разговоры, надежды, рассуждения, что и тогда. Говорят о грядущих выборах, о мирных соглашениях, о страхе перед новой гражданской войной, о несчастной любви, о росте цен на сахар и бензин. Единственная новость — это то, что иногда звонит чей-нибудь мобильный телефон, напоминая, что времена все-таки изменились. Арман откупоривает четвертую бутылку. Мы смеемся под рыжей луной, вспоминаем детские проделки, счастливые деньки. Я словно прикоснулся к извечному образу Бурунди, который, казалось, исчез навсегда. Появилось приятное чувство, будто возвращаешься домой. Но вдруг мне смутно слышится что-то знакомое, какой-то голос, тонущий во тьме, вплетающийся тонкой струйкой в общий шепот и бормотанье. Прислушиваюсь. Ничего такого. Мы открываем еще по бутылке. Арман спросил, зачем я все-таки вернулся. Я рассказал ему, как несколько месяцев тому назад, в мой день рождения, мне по телефону сообщили, что скончалась мадам Экономопулос. Однажды осенним днем во время сиесты заснула с книжкой на коленях, лицом к Эгейскому морю, и не проснулась. Может, ей снились ее орхидеи?
— Она оставила мне чемоданы книг, и вот я приехал за ними сюда, в Бужумбуру.
— Так ты вернулся за кучей книг?