Читаем Марысенька (Мария де Лагранж д'Аркиен), полностью

 "Сейм распущен... Проекты короля относительно войны весьма встревожили республику. Если бы он не отказался от своих намерений, никогда бы мои дела не кончились. Я переговорила с представителями сейма утром и в два часа все голоса единодушно были на моей стороне. Мне назначили ренту в 400,000 ливров... Не считая доходов по мере надобности... Трудно себе представить, какая прекрасная вещь партии в этом государстве".

 Mapия де Гонзага, первой половины царствования, вся в этих словах. В этом выразилась нравственная и политическая сторона той школы, которую прошла Марысенька, её воспитанница, где она получила первые уроки. Позднее она, быть может, заимствовала нечто лучшее из того же источника; но первые уроки оставили неизгладимый отпечаток.


II.

Смерть короля Владислава. -- Болезнь королевы. -- Заочное избрание и венчание. -- Новый король. -- Прошлое Яна-Казимира.



 Чтобы сохранить за собою в летописях своего нового отечества нисколько страниц наиболее блестящих и занять места в золотой книге наиболее славных её воспоминаний, Mapия де Гонзага должна была пройти школу, способную опошлить и развратить некоторых, но возвышающую, облагораживающую и преображающую людей, сильных духом и богато одаренных от природы, подобных королеве. Из числа тех испытаний, которым судьба подвергает своих избранников, Mapия до замужества успела ознакомиться лишь е наименьшими: с обычными денежными затруднениями и мелкими уколами самолюбия; но на неприступных вершинах, где судьбы людей колеблются над глубокой бездной, ей предстояло подвергаться суровым и трагическим испытаниям.

 Менее двух лет после её приезда в Варшаву, 9-го августа 1647 г., колокола древнего собора, радостно приветствовавшие её при её въезде, снова загудели: раздался похоронный звон, возвещавший о смерти ребенка, последней и хрупкой ветви отцветшего ствола.

 Владислав лишился потомства, корона осталась без наследника.

 Никакой надежды на материнство не было для королевы, и никакой уверенности в будущем. Король, здоровье которого сильно пострадало от неудач, поразивших его честолюбие, не в силах был вынести последнего удара; он занемог и умер. 20-го мая следующего года, вновь раздался погребальный звон: Мария де Гонзага овдовела.

 

 Кому достанется престол? Дело должно было решиться всеобщей подачей голосов. В этой стране выборного королевства слово было за сеймом. Два кандидата имелись налицо: братья умершего короля, один епископ, другой иезуит. Епископ -- наперекор избирательным проискам -- имел за себя партию военных. Рим стоял за иезуита. И тот и другой могли бы рассчитывать на поддержку вдовствующей королевы, под условием действия с нею заодно, если бы она могла с ними сговориться, принимать участие в борьбе и применять свои средства в качестве ученицы Ришелье и Мазарини. Но она не в состоянии была этого сделать! На другой день после катастрофы она слегла, пораженная, в свою очередь, первыми роковыми ударами; находясь при смерти, утратив голос и сознание, оставленная докторами. Её судьбу можно было считать поконченной, но она лишь начиналась. Только теперь должна была явиться "Великая королева", о которой возвещали астрологи, гадая по звездам. Когда она пришла в себя и в ней пробудилась надежда новой жизни, она узнала, что для Польши нашёлся новый король, а для неё новый супруг. Рим и иезуиты одержали верх. Но наряду с другими обязательствами, избраннику было предложено жениться на вдове. Таким образом приходилось содержать одной королевой меньше, и являлась надежда на новое избрание. Новая чета останется бездетной, на это рассчитывали заранее.

 Королева, по расчету, и благодаря своему возрасту, примирилась с этим решением. Избраннику -- Яну Казимиру было не более сорока лет. Странный от природы, причудливый, неуравновешенный, склонный к крайностям, как бы раздвоенный между стремлением к аскетизму и к честолюбивым замыслам, он отличался блестящими дарованиями, смелостью и гибкостью ума, некоторым благородством, но был ленив, легко впадал в уныние, изнемогал; при этом нрав имел буйный, вспыльчивый, быстро переходил от крайнего высокомерия к чрезмерному смирению. Неврастеник-дегенерат -- так бы его назвали в наше время. Он был также большой любитель прекрасного пола и неутомимый искатель приключений. В его характере не было ничего свойственного южанину, каким он был по матери Констанции Австрийской, сестре Фердинанда II. По отцу же, Сигизмунду III, он был северянин.

Перейти на страницу:

Похожие книги

В круге первом
В круге первом

Во втором томе 30-томного Собрания сочинений печатается роман «В круге первом». В «Божественной комедии» Данте поместил в «круг первый», самый легкий круг Ада, античных мудрецов. У Солженицына заключенные инженеры и ученые свезены из разных лагерей в спецтюрьму – научно-исследовательский институт, прозванный «шарашкой», где разрабатывают секретную телефонию, государственный заказ. Плотное действие романа умещается всего в три декабрьских дня 1949 года и разворачивается, помимо «шарашки», в кабинете министра Госбезопасности, в студенческом общежитии, на даче Сталина, и на просторах Подмосковья, и на «приеме» в доме сталинского вельможи, и в арестных боксах Лубянки. Динамичный сюжет развивается вокруг поиска дипломата, выдавшего государственную тайну. Переплетение ярких характеров, недюжинных умов, любовная тяга к вольным сотрудницам института, споры и раздумья о судьбах России, о нравственной позиции и личном участии каждого в истории страны.А.И.Солженицын задумал роман в 1948–1949 гг., будучи заключенным в спецтюрьме в Марфино под Москвой. Начал писать в 1955-м, последнюю редакцию сделал в 1968-м, посвятил «друзьям по шарашке».

Александр Исаевич Солженицын

Проза / Историческая проза / Классическая проза / Русская классическая проза
О, юность моя!
О, юность моя!

Поэт Илья Сельвинский впервые выступает с крупным автобиографическим произведением. «О, юность моя!» — роман во многом автобиографический, речь в нем идет о событиях, относящихся к первым годам советской власти на юге России.Центральный герой романа — человек со сложным душевным миром, еще не вполне четко представляющий себе свое будущее и будущее своей страны. Его характер только еще складывается, формируется, причем в обстановке далеко не легкой и не простой. Но он — не один. Его окружает молодежь тех лет — молодежь маленького южного городка, бурлящего противоречиями, характерными для тех исторически сложных дней.Роман И. Сельвинского эмоционален, написан рукой настоящего художника, язык его поэтичен и ярок.

Илья Львович Сельвинский

Проза / Историческая проза / Советская классическая проза