– Оклемается, – махнул рукой Володя. – Сейчас мы ему спирту нальем, к утру как новенький будет. Ну, голова еще поболит. А что он всерьез «подсадил», через полгодика выяснится. Поболеет еще на «чистой» земле. Теперь уж ничего не поделаешь.
Пока он возился с Витькой, я пошла в душ. Сняла пятнистый комбинезон и обнаружила в кармане стянутые из Развала кнопки. Бросила их в раковину и забыла. Там их через час нашел Шинкаренко и стал орать как ненормальный:
– Машка!!! Кто кнопки с Развала приволок?!!
– Ну, я…
– Какого черта?! Они же «светят», как сумасшедшие! Где они у тебя были?
– В кармане.
– Где-е?!
– В кармане комбинезона.
– Ты же наверняка ноги «попалила», дура! – вконец разъярился Шинкаренко. – Покажи ноги!
Я беззастенчиво предъявила ему совершенно чистую кожу на ногах – в области карманов.
– Не, ничего, – успокоился наш проводник. – Дуракам везет. – Бросил кнопки обратно в раковину и густо залил их какой-то пеной. – Пусть так сутки лежат. Потом помоем и завернем в фольгу. Ты ведь их хочешь с собой взять?
– Ну… да. Сувенир.
– Ду-ура, – вздохнул Шинкаренко, – сталкерская душа. Фольгу никогда не разворачивай, поняла? И дома их там не держи, положи где-нибудь на чердаке. Сувенир…
– Володь, – спросила я. – А почему Витьке плохо, а мне – хоть бы хны? Мы ведь вместе там лазили… Да вот кнопки эти еще я таскала…
– Потому что радиация – как водка, – поучающее изрек Шинкаренко. – Один может ведро выпить и еще песни поет, а второй после третьей рюмки под столом спит. Тут не угадаешь. Иди спать.
И я пошла спать.